Путешественница

Джейми не был в суде, его не вызвали. На суде из слуг Хэлуотера присутствовал только возница Джеффрис, а о том, что в Эллсмире в тот день был конюх Маккензи, суд не знал.

Леди Дансени посмотрела на своего верного слугу. Ее глаза были похожи на глаза Изабель, младшей дочери, — такие же светлые, цвета морской волны и отражающегося в ней неба. Но в силу возраста ее волосы отличались: русые косы блестели не естественным здоровым блеском, а сединой, ясно видимой на свету.

— Маккензи, мы благодарны тебе, — прошептала леди Дансени.

— Спасибо за честь, миледи.

— Мы очень, очень благодарны, — с нажимом произнесла она. — Скажи, ведь тебя зовут не Маккензи, верно? — внезапно поинтересовалась госпожа.

В конюшне было душно от проникавшего сквозь щели солнца и от спертого воздуха, наполненного запахом лошадей, но Джейми обсыпало морозом. Неужели леди Джинива поделилась перед смертью их тайной?

К счастью, леди Дансени корректно сменила тему разговора, видя, что конюх молчит в нерешительности.

— Думаю, не к спеху узнавать, кто ты. — Она улыбнулась, ободряя его. — Но кое-что я все же спрошу: хочешь вернуться домой?

— Куда домой? — опешил Джейми.

— В Шотландию, разумеется. Мне кое-что известно о тебе. — Она внимательно изучала его застывшее в напряжении лицо. — Не знаю, какое твое настоящее имя, но от мужа знаю, что ты участвовал в восстании якобитов и сослан сюда под надзор Джона.

Фрэзер метнул в нее пытливый взгляд, но не заметил какого-то недоверия или огорчения.

— Миледи, смею надеяться, что вы не сердитесь на меня за эту хитрость. Лорд Дансени…

— Я знаю, он не хотел пугать меня, — уверенно закончила она. — Но не стоило беспокоиться.

Вспомнив о муже, переживавшем за нее, леди Дансени перестала хмуриться, отчего морщинка от сведенных бровей почти исчезла. Джейми растрогался и ощутил неожиданную боль от этого знака теплой привязанности.

— У нас немного денег. Эллсмир говорил тогда об этом, пытаясь уязвить нас. Да, это верно — мы кругом должны. Но мой внук теперь владеет одним из наибольших состояний в графстве.

Джейми не мог предпринять ничего лучше, чем снова согласиться. «Да, миледи» — эти слова уподобляли его попугаю, но что ему было говорить? Возможно, попугай в большой гостиной обладал большей свободой слова.