Путешественница

О том, что в Хэлуотере живет редкая птица, Джейми узнал, когда подсматривал в окошко усадьбы на закате, желая хоть издали увидеть молодого графа Эллсмира, когда того принесут в большую комнату.

— Мы никуда не выезжаем, — откровенничала леди Дансени. — В Лондоне мы почти не бываем, Уильям не обладает влиянием в высшем обществе. Но…

— Да, миледи? — в десятый раз спросил Фрэзер.

Он постепенно стал понимать цель визита леди на конюшню и с замиранием сердца приготовился слушать.

— Джонни… лорд Джон Грей довольно влиятельный человек с большим состоянием.

Его приемный отец… но это не так важно, как кажется.

Она вскинула плечо в черной ткани.

— Джон имеет влияние, в отличие от нас, и мы можем попросить пустить его в ход, чтобы ты мог вернуться домой. Потому я здесь. Маккензи, ты хочешь на родину, в Шотландию?

Джейми ловил ртом воздух, будто слова леди Дансени были ударом под дых.

Родина! Бросить навсегда Англию с ее туманами и болотами, отправиться туда, куда так долго запрещали идти, отправиться не боясь, идти по знакомым тропам не таясь, дышать воздухом гор и свободы, видеть утесник и вереск! Освободиться отсюда!

Забыть о чужбине, забыть о притеснениях.

Забыть вражду и перестать быть одиноким. Вернуться в Лаллиброх, увидеть, как Дженни повиснет у него на шее, как Эуон засветится радостью и обнимет его, как детишки веселой гурьбой вцепятся в его одежду, растаскивая дядюшку на куски.

Покинуть Хэлуотер — и навсегда покинуть своего ребенка.

Леди Дансени ничего не заметила, настолько искусно Джейми скрыл свои чувства.

Его лицо было непроницаемо для чужих взглядов, но сердце разрывалось от боли.

Он видел вчера мальчика. Малютка спал в корзинке, и чтобы полюбоваться им, Фрэзеру пришлось влезть на норвежскую ель, ветки которой доставали до окна детской, разместившейся на втором этаже.

Джейми таращил глаза, пытаясь рассмотреть мальчика сквозь мешавшие взгляду иголки. Он видел лишь профиль маленького личика, но этого было достаточно. Кружевная подушка лежала под его щечкой, головку накрывала шапочка.

Сбившись, она открыла взору миниатюрную головку, на которой топорщился золотистый пушок.

«Хвала Господу — он не рыжий». Джейми перекрестился, подумав первое, что пришло в голову.

«Боже, да он крохотный!» Это была вторая мысль, вызвавшая отчаянное желание влезть в окно и взять малютку на руки. Его тельце, живое и теплое, утонет в сильных отцовских ладонях, красивый изгиб головки отлично ляжет ему в руки, и Джейми запомнит, как это — держать на руках сына.