Путешественница. Книга 2. В плену стихий

Он пожал плечами, молча глядя на море, а потом перевел взгляд на свои руки, лежащие на бортовом ограждении.

— Я дрался с ними, с солдатами, которые меня схватили, несмотря на данное Дженни обещание не сопротивляться. Она очень боялась, как бы меня не убили при аресте. Я сам все это затеял, но в последний момент не смог сдаться просто так.

Он медленно разжал и сжал правую, поврежденную руку — вдоль двух фаланг среднего пальца тянулся глубокий шрам, второй сустав безымянного не сгибался, и палец торчал, даже когда рука сжималась в кулак.

— Я сломал его снова, о челюсть драгуна, — печально признался Джейми, слегка покачав пальцем. — Это бы третий перелом, второй случился при Куллодене. Пустяки. А вот то, что меня заковали в цепи, проигнорировать было трудно.

Мне было не просто тяжело, а физически больно вообразить это полное жизни, сильное тело в жестоких, беспощадных оковах.

— В тюрьме нет места ничему личному, и я думаю, что это хуже кандалов. Днём и ночью каждый находится под надзором, и забыть об этом можно разве что во сне.

Он фыркнул и убрал выбившиеся волосы за ухо.

— Ты с нетерпением ждешь, когда стемнеет, потому что только темнота способна хоть чуточку тебя оградить.

Камеры были невелики, и люди, чтобы согреться, по ночам жались друг к другу. Кроме темноты, не было ничего, что защищало бы личные потребности человека.

— Англичаночка, я провел в оковах больше года, — сообщил Джейми и поднял перед собой руки, разведя их на восемнадцать дюймов и резко остановившись, словно свободу движения ограничили кандалы.

Разрываемый между стыдом и потребностью, он таился во тьме, вдыхая спертый, затхлый запах множества тел, слыша бормочущие голоса, пока тайные звуки неподалеку не сообщали ему о том, что теперь на предательское позвякивание цепей не обратят внимания.

— Если я что и запомнил, англичаночка, — сказал он, бросив взгляд на Фергюса, — так это звуки, издаваемые мужчиной, занимающимся любовью с женщиной, которой с ним нет.

Он вдруг широко развел руки, будто разрывая невидимые оковы, посмотрел на меня сверху вниз с легкой улыбкой, и я увидела в его глазах тень мрачных воспоминаний.

А еще я видела там необоримую потребность, желание, достаточно сильное, чтобы перенести одиночество и упадок, запустение и разлуку.