Путешествие в страну мужчин

Это его ответственность, и это его… малявка.

– Моя малявка, – шепотом произнес Егор, и душа наполнилась болью и теплом. И стало легче, потому что в этой сложной ситуации он вдруг почувствовал себя действительно вправе принимать решения.

Но уже через несколько секунд пришлось отвлечься от мыслей о Шурыгине и о том, как Петр Петрович будет позже махать руками и чеканить: «Я просил, я говорил, ты никогда меня не слушаешь!», потому что донеслись отдаленное пение, витиеватая нецензурная брань и берег огласился громоподобным голосом лодочника:

– Дом родимый, я вернулся!!! Встречай папочку!

– Пьян в стельку, – поставил диагноз Егор и развернулся к двери.

Филимон переступал порог тяжело, будто перед ним находилось непреодолимое препятствие с шипами и рвом – минимум метр в высоту и столько же в ширину.

Схватившись двумя руками за косяк, он поднял правую ногу и стал медленно сползать вниз, затем, собравшись с силами, вытянулся вверх, осмотрел единственную комнату, не обнаружил ничего интересного и буркнул в никуда:

– Извините, пожалуйста, не рассчитал… змеючина больно сильная была, а он наливает и наливает… все кровные денежки прожрал и проср… ик! – Громко икнув, Филимон отлип от дверного косяка, качнулся и, сделав несколько нетвердых шагов вперед, здоровенными ручищами схватился за край стола.

 – А она мне: «Поди вон!», где только слов таких протокольных нахваталась!.. Разлюблю ее, будет знать! Запах ей не нравится! Переезжать она не хочет! А я моряк! Я без моря не могу! Анна Григорьевна, Анна Григорьевна, – перекривил он, – какая она мне Анна Григорьевна?. . Анька, я сказал!

Навалившись на стол, он протянул руку к стакану, но взять не смог, рухнул на живот, обмяк и заерзал, пытаясь подняться.

Егор представлял Филимона другим – маленьким, щупленьким мужичком с бегающими глазками, дрожащими руками и страдальческим выражением лица. Но перед ним полулежал великан в клетчатой синей рубахе, черных залатанных штанах, высоких резиновых сапогах. Нестриженые седые волосы клоками торчали во все стороны, борода и усы прятали половину лица, но были на удивление аккуратно подстрижены.

Филимон мгновенно перетянул свободное пространство на себя – и в комнате сразу стало тесно. На вид ему было от шестидесяти до семидесяти лет, не больше; что ж, Анну Григорьевну можно понять: очень уж колоритный персонаж местный лодочник, и озеро морем называет…

– Добрый вечер, – громко произнес Егор и сразу поймал удивленный взгляд хозяина дома.