Путешествие в страну мужчин

Егор подпер щеку ладонью, прищурился, смерил лодочника взглядом с головы до ног и, опуская прелюдию, резко потребовал:

Вынул из кармана обещанные деньги, пятьсот рублей, и положил их на стол рядом со стаканом.

– Был в Ситниках мужик чудной, – лодочник потер руки и хихикнул, – за охрану это… окружающей среды выступал! Приезжие, как им, иродам, и положено, в озеро гадили – то взорвут чего, то мусора навалят… И он им, значит, тоже пакостил аккуратно… Защищал нашу природу. Мать! Герой! Мать! – Филимон затряс кулачищем в воздухе и, не удержав равновесие, бухнулся на этот раз на кровать – пружины охнули на разные голоса и затихли.

– Ну а потом этого мужика невзлюбили, однажды даже огрели дубиной по башке. Ха! Крепкая башка оказалась. И он ушел жить в лес. Природу любил, говорю, как я – море! И дом себе справил, и нужник, и баню – все как у людей! А в Ситниках редко появлялся, только к бабе своей и хаживал.

– Не-е, близко… Ох, уж эти бабы… – Филимон пригорюнился, видимо, вспомнив зазнобу Анну Григорьевну. – А потом он с ней, само собой, поругался! С бабой! Я же говорю – стервы! И…

– И? – поторопил Егор.

– И превратился в лешего, – тихо ответил лодочник и опять стал похож на большого ребенка. На его лице появилась блаженная улыбка, глаза восхищенно засияли.

«Надеюсь, – мрачно подумал Егор, – он не думает, что сейчас я начну читать ему сказки, а затем спою колыбельную?»

– Самого настоящего! Косматого, с ветками на голове! И на теле тоже… ветки… И мои слова – истинная правда! Любой в Ситниках подтвердить может! Даже Анька моя подтвердит!

«Так, нужно сворачивать этот бред…» Егор полез за сигаретами, но остановился.

– Я бы хотел с приятелями повидаться.

– Так они велели не беспокоить их пока… сами объявятся, когда захотят…

– Уверен, мне они обрадуются.

– Ты что, ты что! – замахал руками Филимон, делая героические попытки подняться. – Сам не найдешь, заплутаешь к едрене фене! И ямы там кругом…

– Медвежьи, разумеется.

– Разве у вас тут водятся медведи? – «удивился» Егор.

– Не водятся, но Леший думал иначе, или… Я подозреваю, что копал он их для приезжих. Эх, он с какой любовью их копал! Четыре штуки наши деревенские парни нашли и засыпали, а две так и остались, о них только я знаю.