Путешествие в страну мужчин

Филимон на секунду затих – казалось, даже остановил дыхание, затем заворочался, задергал мясистым носом и, точно внутри у него была крепкая пружина, мгновенно сел. Но тут же, открыв глаза, качнулся и схватился ручищей за спинку кровати.

– Ты х-хто? – выдохнул он, удивленно округлив глаза. – А-а-а… вспомнил! То есть…

– Вчера вы обещали проводить меня до дома Лешего, – с вежливой улыбкой произнес Егор, – буду рад, если вы сдержите свое обещание.

– Ох, грехи мои тяжкие…

В голове лодочника, видимо, грохотали пушки, а также проносились поезда, трещали вертолеты и противно каркали вороны, и все это повторялось бесконечно без спасительных перерывов.

На лице отражалось столько трагизма и мольбы, что казалось, будто Филимон – самый несчастный человек на свете: помогите, люди добрые, оставьте в покое, дайте бочку воды, подушку, одеяло и прогоните ворон вместе с вертолетами прочь!

– Идем, – коротко скомандовал Егор, решительно встав со стула.

– Идем, – уверенно произнес Филимон и поднялся, кряхтя и охая. – Я это… уже пожилой человек… – на всякий случай напомнил он и пригорюнился: – Но дорогу покажу… да, если уж обещал… А я точно обещал?

На берегу лодочник явно почувствовал себя лучше: оживился, выругался в сторону пирса, помянул недобрым словом отдыхающих и, пружиня шаг, направился к лесу.

– За сколько дойдем? – спросил Егор, оглядываясь. Несмотря на бессонную ночь, он не мог себе позволить усталости или небрежности; наоборот, чувства обострились. Волк вышел на охоту.

– Да минут за пятнадцать-двадцать, – махнул рукой Филимон, – это если без привалов… А мне привалы нужны.

Это я на вид такой крепкий, а радикулит проклятый как прихватит! – Он остановился и тяжело задышал. – О, чой-то перед глазами плывет… старость не радость! И самогонка тоже… – Филимон споткнулся и стыдливо поморщился. – Пью я из-за Аньки – ясное дело! Жить ко мне не идет! А я в деревню не вернусь! Я – моряк! Мне без моря никак нельзя! Аньку-то мою видел, а? Красавица… – Он счастливо вздохнул и блаженно закатил глаза к утреннему небу, споткнулся и хмыкнул: – И злющая! А мы этих-то не побеспокоим? – вдруг сменил он тему.

– Нет, не побеспокоим, – улыбнулся Егор.

– Они ж мне денег дали, неудобно как-то…

– Вы мне дом покажите издалека, а сами возвращайтесь.

– Точно! Будто я и ни при чем, ага? Или они приятели твои? И что с моей головой? – Филимон пожал широкими плечами. – Здесь помню, а здесь не помню. Невероятно, но факт, – подняв указательный палец, поджав губы, он споткнулся в третий раз.