Глаза Зеда метнулись к коробке Клинексов, которую держал его близнец, затем взгляд устремился на комок бумажных салфеток в руках Бэллы.
– Повидать Рофа, значит."
"Войдя и поставив поднос на комод, где они хранили одежду Наллы, он даже не взглянул на свою дочь. Она, однако, поняла, что он был в комнате. Малышка повернула свое личико в его направлении: ее несфокусированный взгляд умолял, пухленькие маленькие ручки тянулись к нему.
Зед отступил назад в коридор.
– Приятно провести время с Рофом. Я ухожу на охоту.
– Я провожу тебя до двери, – сказал Фьюри.
– Нет времени. До скорого. – Глаза Зеда на мгновение обратились к Бэлле. – Я люблю тебя.
Бэлла прижала Наллу ближе к сердцу.
– Я тоже тебя люблю. Будь осторожен.
Он кивнул, а затем вышел.
Глава 2
Проснувшись в панике, Зейдист попытался успокоить дыхание и определить, где находится, но глаза не слишком-то помогли в этом. Везде была темнота... он был завернут в плотный холодный мрак и, как бы сильно не напрягал свое зрение, не мог разглядеть хоть что-то сквозь него.
Был ли он в спальне? На поле боя? В темнице?..
Он просыпался так много, много раз. На протяжении ста лет, будучи рабом крови, он часто просыпался в темноте, пронизанной паникой, и гадал, кто и что сделают с ним. После освобождения? Кошмары приводили к тому же.
Оба варианта были хреновыми. Когда он жил как собственность Госпожи, беспокойство о том «кто?», «что?» и «когда?» не спасало его. Надругательства были неизбежны: лежал ли он лицом вверх или вниз на своей кровати, его использовали до тех пор, пока она и ее жеребцы не были удовлетворены; потом он оставался один в своей тюрьме, разрушенный и грязный.
А теперь, со снами? Пробуждения в том ужасе, который он испытывал, будучи рабом, лишь предавали сил кошмарам прошлого, которые его сознание с такой настойчивостью пыталось оживить.
По крайней мере... он думал, что видел сны.
Настоящая паника овладевала им, когда он начинал гадать, какая именно темнота овладела им.
Была ли это темнота тюремной камеры? Или темнота их с Бэллой спальни? Он не знал. Обе выглядели одинаково: не существовало никаких видимых намеков, только звук колотившегося сердца стоял в его ушах.
Решение? Он пытался подвигать руками и ногами. Если они не были скованны, если не были зажаты кандалами, значит, разум снова поймал его в свой удушающий захват, протягивая прошлое через кладбище грязных воспоминаний и хватая костлявыми руками.
