До тех пор, пока он мог передвигать руками и ногами сквозь пространство чистых простыней, он был в порядке. Верно. Двигать руками и ногами. Его руки. Его ноги. Должны двигаться. Двигаться.
О, Боже... будь ты проклят, двигайся. Конечности даже не шевельнулись, и в парализованное тело когтями вцепилась правда, разрывая его на куски. Он был в сырой мрачной темнице Госпожи, лежал на спине закованный цепями, толстые железные наручники удерживали его на кровати. Она и ее любовники придут снова, будут делать с ним все, что захотят, загрязняя кожу, портя его изнутри.
Он застонал – жалобный звук завибрировал в груди, разрывая рот, словно это освобождало его из тела. Бэлла была сном. Он жил в кошмаре.
Бэлла была сном...
Из лестничного пролета, что спускался от спальни Госпожи, слышались приближавшиеся шаги, звук которых, отражаясь эхом, становился все громче. По каменным ступеням спускался не один человек…
Объятые животным ужасом его мышцы вцепились в скелет и рванули прочь, отчаянно борясь, чтобы избавиться от грязных связей с той плотью, что будут ласкать, использовать, в которую будут вторгаться.
Пот катился с лица, живот скрутило, желчь промаршировала вверх, атакуя пищевод и основание языка…
Кто-то плакал.
Нет... подвывал.
Детский плач доносился из дальнего угла темницы.
Он замер, гадая, как ребенок мог оказаться здесь. Отпрысков у Госпожи не было, и за все то время, что владела им, беременной она не была.
Нет... подождите... это он принес малышку сюда. Это плакала его дочь… А Госпожа найдет младенца.
Она обнаружит ребенка и ....О, Боже.
Это была его вина. Он принес малышку сюда.
Унести ребенка. Забрать малышку…
Зед сжал руки в кулаки и изо всех сил ударил локтем по кровати, на которой лежал. Сила шла не от тела – она была рождена его волей. Яростный рывок... не дал абсолютно ничего. Оковы врезáлись в запястья и лодыжки, добирались до самых костей, рассекая кожу так, что кровь смешивалась с холодным потом.
Дверь открылась, малышка плакала, и он не мог ее спасти.
Госпожа пришла, чтобы…
Разлившийся свет стремительно вернул его в настоящее.
Он соскочил с супружеской постели, словно его преследовали гончие, и встал в боевую стойку: кулаки у груди, напряженные плечи превратились в стальные узлы, ноги готовы к прыжку.
Бэлла медленно отошла от лампы, которую включила, словно боясь спугнуть его.
Он оглядел спальню. Все здесь было как обычно – никаких врагов, но он опять всех перебудил.
