Пыль моря (СИ)

К концу дня он собрал удвоенное богатство и старательно прятал его в одежду. Мишка посмеивался, глядя на старания своего товарища, но Тин-линь с удивлением таращил свой единственный глаз и не мог надивиться на бывшего слугу.

И-шань упрашивал Мишку принять от него дар. Он совал в Мишкину огромную ладонь такой же огромный рубин в золотой оправе, который он не решался проиграть.

– Возьми, капитан, возьми. Не обижай меня. От сердца моего в знак уважения. Редко я встречал таких людей. Прими! Мне он ни к чему, всё равно пропью или проиграю, а ты человек серьёзный, и я просто очень уважаю тебя.

Пришлось Мишке уступить мольбам матроса, и он дружески обнял его смуглые плечи. И-шань с важным видом повесил свой подарок на шею капитану рядом с кожаным мешочком Янхонг. Заметил, трогая мешочек:

– А этот алмаз надо будет в оправу вставить и на хорошую цепь, а?

– Попадём в порт, так и сделаем, – Мишка погрустнел, вспомнив свою маленькую Янхонг. Он отошёл от толпы матросов и присел в тени пальмы.

Он перестал слышать шумное веселье и воспоминания охватили его.

Душа рвалась к далёкому острову. И найдёт ли он его в безбрежных просторах? Как опрометчиво бросал обещания, и как легко казалось выполнить их. Теперь всё представлялось совсем иначе, сложнее и труднее. От этих мыслей стало как-то грустно и тоскливо. Радость покинула, и он отвалился на спину, закрыв глаза.

Огромный крест, обсыпанный бриллиантами и рубинами, больно врезался в бок, но было лень поменять положение. Дремал, витая в облаках своих мечтаний.

Они были покрыты туманом неясности и очертания расплывались и убегали тихонько в мутную даль.

К вечеру стали собираться на джонки. С отливом решили отплывать.

Главарём флотилии дружно выбрали капитана Жэня Хэпина. И-шань было предложил Мишку, но тот сам отказался. Опыта никакого, а без знания моря главарём нечего было и думать.

Стали грузиться в шлюпки. С издёвкой подходили к связанному капитану Ли и пинали легонько ногами. Некоторые плевали на него, а И-шань сделал попытку помочиться на него, но Мишка прикрикнул и тот отошёл с видом сожаления.

Остающимся ничего не оставили ни из еды, ни из одежды. Оружия тоже не оставили. Так жестоко редко поступали пираты со своими товарищами, но укрытие общественной добычи каралось строго. Сердобольные не решались подать голос в их защиту. Последний, кто отплывал на джонку, разрезал верёвку одного их связанных и тот стал развязывать остальных. Затем бросились в воду, крича и умоляя не оставлять их одних.