– Ой, Бог в помощь тебе, Диночка. Если бы не ты, я даже и не знаю…
От «Гербалайфа» пришлось отказаться, поскольку у Макса, покушавшего мамино молочко с новым диетическим коктейлем, начался диатез. Возможно, эти два явления и не были связаны, но чудовищная сыпь, покрывшая и Марусю, выдавала происки врагов социализма.
– Это они специально нас травят, – заискивающе глядя в глаза Дине, попыталась пошутить она.
Конечно, лучше бы исключить чудовищный комплекс упражнений, на который ее обрекла жестокая подруга. Но вулканические прыщи, облепившие нежную белую кожу, подтверждали, что Дина ошиблась именно с питанием.
– Ладно. – Подруга не сдалась. – Переходим на капусту.
– Ме-е-е-е, – неудачно пошутила Маруся.
– Вот-вот, а теперь рожками меня бодни!
Вспомнив про блудного мужа, Маруся приуныла.
– У каждой женщины такой муж, которого она заслуживает. Муж – награда, за которую надо бороться, – наставительно произнесла Дина.
– Еще чего, не собираюсь я ни за кого бороться, – усмехнулась Маруся. – Пусть за меня борются!
– Правильно.
Налицо явный прогресс. Только ты пока не дошла до стадии, когда есть за что сражаться.
Несмотря на прогресс в сознании, с физической формой дело обстояло напряженно. Два раза в день Маруся развлекала восторженно ухавшего Максимку комплексом своих «похудальных» упражнений, сотрясая хрусталь в серванте и пугая соседей снизу. Виктор перешел на положение жильца в пансионе. Она продолжала его обстирывать, кормить и убирать за ним. Обоих до поры до времени это устраивало.
В самом начале «похудальной» эпопеи мама принесла напольные весы, к которым прилагалась инструкция. Жирным черным шрифтом была выделена фраза: «Максимальный вес – 120 килограммов». Маруся осторожно наступила на пупырчатую поверхность, стрелка моментально уехала за последнюю цифру. Воровато оглянувшись на маму, нацеловывающую хихикающего Максимку, она соскочила на пол. Валентина Макаровна, не глядя на дочь, мрачно констатировала:
– Перевес.
Через пять недель поедания низкокалорийных продуктов, запиваемых кефиром, и изматывающих гимнастических па Маруся отважилась проверить результат.
Стрелка дрогнула на отметке 112. Если кого-нибудь подобное могло ужаснуть, то для Маруси это было не просто победой, а знаком свыше. Значит, можно! И жизнь не под откос, и все еще наладится.
Максимка сидел в кроватке и восторженно пускал слюни.
– Я тебе нравлюсь, пончик?
Сын улыбнулся, продемонстрировав четыре сахарных зубика.
– Твоя мама станет красавицей.
