Работа над ошибками (СИ)

А в тяжелые времена — последними бутербродами. Ему я не могла отказать. Вот и пошла. Мы взяли тогда по чашке. Еще удивлялись, какой сладкий и густой кофе подали. Потом вдруг выяснилось, что бармен перепутал, принес нам не кофе, а шоколадный напиток. Чашка кофе стоила сорок копеек, чашка шоколада — рубль десять. На кофе у нас деньги были, на большее — нет. Пришлось выворачивать все карманы и выгребать последние копейки. А потом я стояла за большой колонной у метро «Маяковская». Стояла и смотрела на Богатырева, который подбегал ко всем прохожим подряд с магической фразой:

— У вас двух копеек не найдется? Мне позвонить.

Многие останавливались, рылись в карманах и кошельках. Мы с Богатыревым хохотали до изнеможения, деля добычу за самой дальней телефонной будкой. Как лиса Алиса и кот Базилио из «Золотого ключика». Хватило обоим и на метро, и на автобус. Может, попробовать сейчас богатыревский метод? Во всяком случае, довольно сидеть у подъезда. И родители могут выйти, и Никита.

И с Иваном легко столкнуться.

Я взялась поудобнее за связку с книгами. Взвалила на плечо сумку. Медленно пошла к автобусной остановке. На автобусе можно и «зайцем». Пройти успела не больше двадцати метров. Услыхала за спиной топот. Обернулась посмотреть, что за слон бегает во дворах по ночам? Меня догонял Широков.

Он заходил к нам домой. Хотел пригласить в кино на следующий день. Попал в разгар баталии между отцом и Никитой. Тут выяснилось, что непутевая дочь ушла-таки куда глаза глядят.

Отец взъярился еще больше. И в запале все выложил Широкову. Генка не стал вникать в детали. Побежал искать меня.

Мы с Широковым битый час просидели на скамейке у хозяйственного магазина. Он уговаривал, я отказывалась. Разговор шел по замкнутому кругу. И продолжаться это могло бесконечно. Стоило прислушаться к Генкиным доводам. Других вариантов в тот момент почему-то не находилось.

Широков молол языком, как мельница. Я слушала и думала. В конце концов иного выхода мой усталый мозг так и не нашел.

Взяла и согласилась. Генка отвозит меня к бабушке. День уходит на приведение в порядок растрепанных чувств. Послезавтра же мы идем подавать заявление в ЗАГС. Никто никогда не узнает, что ребенок не Широкова.

Дальше все завертелось так быстро! Я и подумать как следует ни о чем не успела. Мы съездили в ЗАГС. Потом побывали в гостях у Широкова. Генка представлял меня своим родителям. Глупая, надо сказать, затея.