Я столько раз видела Генкиных родителей! И Генкины родители столько раз видели меня… Они почти все обо мне знали. Кроме моей личной жизни, разумеется. Тринадцать с лишним лет прожить в соседних подъездах и не иметь представления друг о друге? Так что церемония знакомства была пустой формальностью. Но, вероятно, формальностью необходимой. Этого хотел Генка, этого хотели его родители. Я не спорила. И была торжественно введена в такую же, как у нас, но только однокомнатную квартиру.
Все чистенько, аккуратненько. Не бедненько, но без особых претензий.
Кругом половички, подушечки, салфеточки. Еще картиночки на стенах. На кухонном подоконнике — трехлитровая банка с чайным грибом и керамические горшки с пышной геранью. Огромный пушистый кот путался под ногами и тихо урчал. В комнате был накрыт стол. Кружевная деревенская скатерть. На ней — тарелки, лафитники, стеклянные салатницы с нехитрой снедью. Грибочки, сало, огурчики, квашеная капуста. И в центре стола — бутылка недорогого кагора.
Мы расселись за столом. Широковы смущались, суетливо подкладывали мне на тарелку еду, напряженно переглядывались.
Кажется, старались понравиться. Генка волновался, подкашливал. От всего этого и мне было неловко. Я краснела и молчала, робко ковыряла вилкой отварную картошку. Потихоньку рассматривала комнату. Кусок не лез в горло, и я почти ничего не съела. От вина отказалась наотрез. Хозяева при этом довольно заулыбались. Предложили клюквенного морса. Генка вскочил из-за стола, торопясь за морсом, и опрокинул тарелку с грибами.
Мы с его матерью одновременно ринулись собирать грибы с пола. В результате столкнулись лбами. Хорошенечко эдак столкнулись. И засмеялись. За нами начали хохотать мужчины. Смех разрядил атмосферу. Все почувствовали себя проще, заговорили свободно. И потом уже больше не смущались так. Из ящиков извлекли стопки фотографий бабушек и тетушек. Включили приемник — послушать музыку. Смотрины, судя по довольному лицу Генки, удались. Я понравилась его родителям.
И мне понравились будущие свекор со свекровью.
Тихие, спокойные, ни во что не встревающие. Широков-старший работал на стройке крановщиком. Его жена — на почте. Они даже рады были, что Генка женится. Еще больше радовались скорому появлению «внука». Мне тогда показалось, что радовались они не из большой любви к малышам. Просто в разговоре все время проскальзывала не облеченная в слова надежда: вдруг Генаша остепенится, вдруг бросит пить? Меня это немного удивило. Мне не казалось, что он прямо-таки пьет.
