Работа над ошибками (СИ)

Если снова посадят, значит, заслужил. Значит, враг народа.

Мама терялась, замолкала. Испуганно отступала. И старалась не заговаривать на подобные темы. Нет, хорошо, что папа не взял отгул. Да он и не особенно любил праздники. В этот вечер, вернувшись с работы, недовольно рассуждал за ужином, возмущался: весь дом пьяный!

— Встретил сейчас трех своих рабочих. От всех троих самогонкой разит за версту. Еще и драки будут, как пить дать. Ну, скажи мне, что за праздник такой великий — первое сентября?!

— Ну, Леша, — мягко проронила мама, — у многих сегодня дети в школу пошли первый раз.

Конечно, это праздник.

— Праздник, праздник, — проворчал отец. — А напиваться-то зачем?

— Напиваться, разумеется, незачем, — согласилась мама. — Да ведь они иначе не умеют…

Папа, наверное, был прав. Только говорил он как-то нехорошо. Мы все уткнулись в тарелки. Никита молча кривился, стараясь, чтобы отец этого не заметил. Я же делала попытки отвлечься, не обращать внимания на тишину, наступившую за столом. Вспоминала веселый обед.

И песенку на французском языке, которую бабушка с дедушкой пели, а Никита изображал в лицах. Весело было. Очень весело. Не то, что за ужином.

— Нет, это бог знает, что такое! — Никита отодвинул тарелку с недоеденным борщом. Был недоволен. Или возмущен? Трудно понять. Слишком непроницаемым казалось его лицо. Лишь интонации голоса позволяли до некоторой степени судить о настроении моего брата.

— Что? Борщ плохой? — заволновалась я. Есть от чего волноваться. Супы у меня всегда получались отменно, но каждый раз мне мерещилось, будто ничего хорошего не вышло.

— При чем тут борщ?! — изумился Никита. — Борщ очень вкусный. Очень. Я не о борще сказал. Я — о твоем поведении.

Я застыла со сковородкой в руках. Мое поведение? Ничего не понимаю. Веду себя, как и всегда. С Димкой ношусь, — курица с яйцом так не носится. Мужиков в дом не вожу. Я их вообще не замечаю. Праздники справляю с такими же одинокими приятельницами. Все, как обычно. И раньше этот стиль жизни нареканий у Никиты не вызывал.

Чего же он вдруг ополчился? Может, вот только нервничаю в последнее время немного, на сына покрикиваю. А больше ничего. Неужели из-за подобных мелочей Никита примчался меня воспитывать?

— И не делай вид, что не понимаешь, о чем речь!

— Но я действительно не понимаю!

Никита откинулся на стуле и с любопытством меня разглядывал. Можно подумать, в первый раз видит.

Я не спешила узнать, чего он хочет, несмотря на разъедавшее изнутри любопытство. Надо знать Никиту.