Работа над ошибками (СИ)

Надо только ему сказать… А что тут можно сказать? И впрямь, как страус, спряталась от проблем. Только так мне удобней и спокойней. Не в пример Никите.

Никита прикурил и теперь смотрел в окно, а не на меня. И на том спасибо. В этой ситуации я не могла взглянуть ему в глаза прямо и открыто. Знала, виновата: перед Димкой, перед Иваном, перед собой. Знала, но не желала знать. За свою вину тяжко платила бог знает сколько лет. И мне не хотелось новых испытаний.

Никита, видимо, прекрасно все понимал. Заговорил тихо, спокойно, по-прежнему глядя в окно.

Но слова его были для меня чужими, страшными:

— Катя! Пойми! Если ты не решишь с Иваном эти вопросы, будет хуже всем. Прежде всего тебе. Иван пока ждет. Что весьма удивительно. Но, как ты думаешь, долго он продержится? Посуди сама. Он ждет, значит, хочет решить все лучшим образом, мирным путем. И не забывай — Димка не взрослый, он не сумеет вникнуть в ваши сложности.

Никита думает, что если мы с Иваном сами не сумели разобраться в своих отношениях, то где уж это сделать Димке.

Не хотелось бы говорить правду Никите, но, скорее всего, придется. Ведь именно из-за Димки такая паника у меня в душе. Именно поэтому и не хочу встречаться с Иваном. И все еще надеюсь, что обойдется как-нибудь, пронесет… Ведь один раз уже пронесло.

— Хотелось бы знать, кого станет винить Димка, когда узнает правду? — горько заметил Никита. — Думаю, — тебя.

Доешь борщ, — буркнула я. Тоскливо смотрела на брата. Такой красивый, загорелый… До чего же он стал похож на маму.

Каштановые волосы выгорели на солнце и отливали рыжинкой. Это они с Наташкой летом ездили в Крым. Они вообще все время где-нибудь далеко отдыхают. То по Чусовой на плотах спускались, то по Казахстану на лошадях путешествовали, то еще где-то. Дочку пока с собой не брали, оставляли у Наташкиной мамы. А вот мы с Димкой — домоседы. Нигде не были. Конечно, из-за отсутствия денег. Мысли мои убегали все дальше и дальше. Хорошо, наверное, провести отпуск в Крыму… Я Крым только по телевизору видела.

— Чего ты боишься, Катюха? — неожиданно мягко спросил Никита, возвращая меня к суровой действительности. И эта его мягкость оказалась непереносимой.

— Димку потерять! — честно созналась я, чувствуя, что еще немного и слезы прямо-таки хлынут из глаз. — Ведь он же отберет у меня Димку!

— Вот и поговори с ним. Думаю, договориться можно.

Никита придвинул к себе тарелку и стал доедать остывший борщ.