Рабыня демонов в академии магии

 — Ты вправду думаешь, что три высших демона не в состоянии помешать одной слишком много возомнившей о себе стерве?

Его пальцы сжались, и он тряхнул Тасю за плечи так, что ее голова мотнулась, как у тряпичной куклы.

— Помнишь, я сказал это в самый первый день? Ты — НАША человечка. И НИКТО, кроме меня и моих братьев, не посмеет тебя обижать или оскорблять, — он подтолкнул девушку к кровати. — Вампирша больше не твоя забота. Отдыхай. Когда я с ней разберусь, накажу тебя за молчание.

Присцилла шла, чуть покачиваясь.

Тот парень в пабе… он, определенно, выпил слишком много. Его кровь как будто наполовину состояла из чистого виски. Алкаш придурочный! Она, конечно, собиралась слегка захмелеть, но не настолько же.

Частый цокот каблучков разносился по почти пустой парковке, в черных лужах отражался свет фонарей.

У своей «Гидры» она остановилась, тяжело оперлась на капот. Может вызвать такси? Да ну, завтра снова ехать в центр города, забирать машину. Неохота.

Но открыть дверь и залезть внутрь Присцилла не успела.

Все фонари на парковке разом погасли.

— Что за нахер? — спросила вампирша нетрезвым голосом.

Ответ возник из тьмы, оскалил зубы в улыбке. Луна посеребрила белые пряди, сверкнула на маленьких рожках. В красных глазах с щелевидными зрачками загорелись и погасли опасные огоньки.

— П-п-привет, — Присцилла попятилась.

Она была умной девочкой и знала, что влезает в опасную игру. Но слишком уж хотелось отомстить сволочи ди Небиросу и его наглой человечке.

Сейчас в отуманенных алкоголем мозгах зашевелилась мысль, что, возможно, это было не самым удачным решением.

Возможно, это даже было самое глупое и опасное решение в жизни Присциллы.

— Ты на ногах не стоишь, — демон шагнул за ней, улыбаясь слишком уж широко и предвкушающе. Именно так улыбалась Присцилла своим жертвам до того, как вонзить клыки в теплую плоть. — Давай подвезу.

— Н-н-не надо. Я лучше такси вызову.

Она сделала ещё шаг назад. Разум подсказывал, что от демона не сбежать, но инстинкт был сильнее.

Вампирша повернулась и помчалась по парковке.

Далеко она не убежала.

Он не сразу почувствовал это. Слишком хрупкой и неустойчивой была их связь. Единственная редко допускала его до себя, не желала признавать себя его женщиной. Оттого он поймал отголосок ее страха и боли уже на агонии, когда стало слишком поздно.

Ночные улицы города, фонари, залитый огнями Файервей, Фелтон-стрит мелькали перед глазами. Он бежал, выбиваясь из сил, надсаживая дыхание.