Рабыня демонов в академии магии

Сидела тихонько, смотрела и слушала… Изучала и пыталась понять мужчин, от которых зависела ее жизнь.

Дэмиан и Раум постоянно спорили. Огненноволосый легко закипал, приходил в ярость, и это очевидно забавляло ди Форкалонена, который не уставал подначивать кузена. Рауму, вообще, нравилось язвить, провоцировать и портить всем настроение. Но при этом он, очевидно, был ироничен и умен, обладал каким-то непостижимым шармом, наводящем на мысли о ядовитой змее. Его не любили, но уважали и побаивались. А еще ценили за ум.

Армеллин, напротив, крайне редко вступал в споры, но если вступал, умел провернуть все по-своему. Его оружием были презрение, ледяное спокойствие, непрошибаемая логика и занудство.

Быть может, потому, что он был с ней ласков и заботлив, Тася ощущала в своей душе странную тягу к младшему ди Небиросу. Разглядывала его украдкой, когда он сидел со стаканом виски, в котором медленно плавились кубики льда, — всегда подтянутый, с безукоризненной осанкой. Огонь камина отражался в стеклах очков, скрывая глаза, превращал скульптурно красивое лицо в неживую маску.

А Дэмиан… он был Дэмианом. Ярким, харизматичным, нетерпеливым в суждениях и поступках, склонным к широким жестам. Если Армеллин скрывал свою личность, то старший ди Небирос разбрызгивал себя даже излишне щедро, не задаваясь вопросом, хотят ли окружающие что-то знать о его настроении, мнении или желаниях.

Почти идиллию портила Присцилла, раз в несколько дней взимавшая кровавую плату за молчание.

Тася ненавидела это. По-настоящему ненавидела. Прикосновения ледяных рук, боль, мутный туман. Язык, скользящий по коже, — Присцилла была аккуратной вампиршей и тщательно зализывала следы укусов.

Каждый раз отдавая шантажистке кровь, Тася чувствовала себя изнасилованной. Это ощущение было куда сильнее и гаже, чем после ночи, когда Дэмиан взял ее против воли.

А ещё после Присциллы приходила слабость. Тяжело было думать, двигаться.

Хотелось только свернуться калачиком и спать, спать.

Не осталось сил на юридические изыскания и помощь отцу Бенедикту. Кроме того, Тася стала отставать в учебе. Забывала элементарные, самые простые вещи.

— Эй, селючка, что с тобой? — озабоченно спросил Дэмиан, всматриваясь в ее бледное лицо.

— Я не в форме, — Тася жалко улыбнулась. — Простите.

Он помрачнел, а потом вынул нож из-за голенища, рассек себе запястье и сунул ей под нос. Тася отшатнулась.

— Пей, я сказал! Ну?!

Она покорно глотнула.