Рабыня Тёмного Лорда

— Но вы, — очень тихо и холодно сказал он, — позволяете себе являться ко мне в кабинет, выдавая нашу связь всему миру, ставя себя под удар — какого дьявола? Вы хотите заставить меня присутствовать на ваших похоронах уже завтра? На следующей неделе? Может быть, изволите сообщить мне заранее, чтобы я заказал венок?

Он перехватил её руку, уже готовую лечь ему на плечо.

— Этим визитом ко мне вы выдали себя, — бросил он. — Пусть вероятность этого невелика, неважно: ваша игра окончена. Бросьте Агнуса Хили, оставьте в покое Арчибальда фон Вюрнера и немедленно уезжайте на дорогой и роскошный курорт с лучшей охраной.

С курорта улизните на второй, затем на третий: выправите себе разрешение на несколько месяцев; не мне учить вас, как это делается. И исчезните. Общайтесь только со мной по закрытой линии, и лишь тогда, когда это будет совершенно необходимо. Вам это понятно?

Вероника смотрела на него широко раскрытыми глазами.

— Я больше не нужна вам, милорд, — медленно сказала она. — Правда?

— Я разбил ради вас перстень, которой полжизни был мне опорой, и держу вас подальше от своего дома и своей Академии, чтобы ни один мерзавец не проклял вас.

Вам нужно что — то ещё?

— Вы отказываетесь встречаться со мной!

— Да. Не в последнюю очередь потому, что вы отказывались встречаться со мной пять с половиной лет. Может быть, припоминаете этот факт?

На лице Вероники показались слёзы.

— Если бы я что-нибудь помнил, — едва слышно произнёс Тёмный Лорд, — возможно, я бы ждал вас. Но вас не было, и понадобилась Кира Риаз, чтобы разбудить меня.

— И вы её любите, — зло бросила Вероника.

Кира тихо заплакала.

— Я больше не умею любить. Что до того, насколько она мне дорога — это касается только меня. Другая версия меня её любила. Другая, возможно, когда-нибудь её и получит. Но сейчас мы говорим о вас. О вас и только о вас, миледи Крейн — и об опасности, которая вам угрожает.

— Да, Кира Риаз. — Он вздохнул, массируя переносицу. — Но не будем о ней. Миледи, будем откровенны: сейчас я думаю только о том, что позволит мне свернуть шею моему врагу.

Вы знаете, о ком я.

— Знаю, — глухо сказала Вероника. — Так вы не любите её, милорд?

— Самый ценный живой артефакт на свете и девушку, которая меня обожает? Я не причиню ей ни малейшего вреда, и ради вашего же благополучия ожидаю от вас того же.

Кира всхлипнула. Самый ценный живой артефакт на свете.

Так вот кем он её считает? Вещью? Драгоценной вещью?

«Эта девочка драгоценна».

А она. она думала, что он говорил о ней. О её душе.