Рабыня Тёмного Лорда

— Почему вы никогда не пробовали просто поговорить с отцом? — спросила Кира. — Когда выросли и стали сильнее?

— После того как он выкинул меня умирать? Я слишком боялся.

Тёмный Лорд ответил так спокойно и просто, словно он признавался не в слабости, а в силе. Впрочем, разве это не было умно и даже мудро: избегать могучего боевого мага, у которого есть все причины тебя убить?

— Странно, что он не попробовал убить вас снова.

— Он не смог меня найти: я растворился на улицах. А потом, когда попал в Серый Дом, было поздно: моё исчезновение тут же привело бы к поисковым чарам, а это слишком легко могло указать на него, будь он причастен.

— Нелегко, — эхом отозвалась Кира. — Может быть, я могу помочь его обезвредить? Вызваться быть его донором, например?

Тёмный Лорд несколько секунд задумчиво смотрел на неё. На обнажённую девушку в его руках, которая только что предложила рискнуть ради него жизнью.

— Поздно, — наконец сказал он. — Он знает, кто вы для меня, и никогда не поверит, что я смог выпустить вас из рук. Он не будет доверять вам, разве что вы уж слишком хорошо сыграете свою роль. — Его взгляд стал задумчивым. — К тому же я никогда не отпущу к мерзавцу вроде него свою женщину, да и вообще никого не отпущу. Но ваша трогательная попытка защитить меня мне не неприятна.

Он провёл рукой по её волосам.

— Одевайтесь. Пора ехать.

Натягивая платье, Кира вздрогнула, снова вспоминая о том, что ждало её у него дома.

Кем она была для него сейчас? Примерной наложницей, втайне мечтающей, чтобы её наказали? Адепткой, которой хотелось, чтобы ею всерьёз занялся лорд-ректор, назначая ей самые страшные и сладостные взыскания и отработки?

Что ж, тёмное подземелье, во всяком случае, у них уже было.

Но этой ночью он собирался преступить черту.

— Отмените это, — умоляюще проговорила она. — То, что вы планируете, что хотите сделать со мной.

Тёмный Лорд чуть качнул головой.

— Посмотрите мне в глаза.

Она повиновалась. Несколько секунд он пил её взгляд поверх аквариума, шёлковых подушек и ковра с мягким ворсом, где она была его закуской и его десертом. Кира молча смотрела на него.

Наконец его губы разжались.

— Нет, — произнёс он. — Нет, или настанет минута, когда моя мягкость обернётся моей смертью и вашей заодно.