Рабыня страсти

Если будешь умницей — а, по-моему, такова ты и есть, — калиф всем сердцем полюбит тебя.

— А я красива? — хитро прищурившись, спросила вдруг Ома.

Аллаэддин хмыкнул.

— Тебе, голубка моя, вовсе не нужно быть красавицей, — отвечал он, но, заметив ее мрачный взгляд, поспешно прибавил:

— Но для меня ты удивительно хороша. Будь ты еще лучше, калиф мог бы потребовать тебя себе в наложницы. И тогда бедное сердце Аллаэддина-бен-Омара было бы разбито. — Он ласково ущипнул девушку за щечку, она шутливо шлепнула его по руке.

«…Что за чудо-девушка, — подумал он. — Какою женой могла бы она стать!..» — А теперь мне пора на пристань — меня ждут дела, — сказал он. — Откройте ставни, если хотите, но не выходите одни на палубу.

Когда он ушел, девушки тут же открыли ставни и выглянули из окна каюты. День был ясный и солнечный, а жара стояла такая, какой им еще не приходилось испытывать. Но веющий с моря легкий бриз приносил облегчение. Они жадно втягивали его ноздрями. Города они видеть не могли: окошко каюты выходило на море.

Но специфические запахи витали в воздухе.

— Интересно, сколько нам предстоит еще просидеть в этой духоте? — спросила Ома. — Я пережила плавание лишь потому, что мы не сидели здесь взаперти! Как я скучаю порой по холмам и полям, тем самым, в окрестностях монастыря, где я выросла. А ты тоскуешь по Аллоа, госпожа моя?

Зейнаб покачала головой:

— Нет… Порой еще скучаю по сестре Груочь, но в тот день, когда она венчалась, я потеряла ее навсегда… Больше с Бен Мак-Дун меня ничто не связывает.

Мне приятно тепло здешних мест. Как ты думаешь, здесь солнце всегда так ярко светит? С тех пор как мы покинули Эйре, ни разу не было дождя… А вдруг здесь их никогда не бывает. Ома?

— Нет, такого быть не может, — отвечала служанка, — Я успела заметить деревья, цветы… Чтобы расти, им необходим дождь!"

"— Да… — Зейнаб снова задумалась. Она гадала: когда воротится Карим-аль-Малика? Когда им разрешено будет покинуть корабль? Увидят ли они Алькасабу Малику нынче? Или в другой раз?.

. Куда он пропал? Ах, да! Пошел повидать отца — так он, по крайней мере, сказал. Она представила себе отца Карима — наверняка какой-нибудь купец вроде него самого. Карим, должно быть, дает ему деловой отчет. Интересно, какова семья Карима? Он всегда с такой любовью говорил о домашних… Как непохожи они, должно быть, на ее родных…

Карим-аль-Малика брел по прихотливым изгибам городских улочек. Наконец остановился подле маленьких ворот в белой стене.