Рабыня страсти

А она-то надеялась, что ею никогда так не воспользуются… Что ж, в будущем она всеми силами будет стараться увильнуть от подобных игрищ… Поджав под себя ноги, она выгнула спину и выпятила зад…

Тотчас же руки калифа горячо обхватили ее, раздвинули дивно очерченные половинки — и каменный член уперся в тесно сжатое отверстие… Толчок… Еще толчок… И вот плоть подалась. Головка проникла в нее… Мощные руки впились в нежные бедра, лишая ее возможности пошевелиться. Калиф, не обращая внимания на крик боли, вырвавшийся из груди девушки, грубо овладел ею, постанывая от удовольствия…Как упруго и тесно отверстие! Подобного калифу еще не приходилось испытывать.

Он вонзал член в этот узенький проход с каждым разом все глубже и глубже… Зейнаб почувствовала трепет разгоряченной плоти в своем теле — и тут наступила разрядка…

Несмотря на то, что семя упало на почву, в которой не могло прорасти, калиф облегченно выдохнул и медленно ослабил объятие.

Позволив себе лишь минутную передышку, Зейнаб поднялась с ложа.

Подойдя к двери, она распахнула ее и отдала приказания двум слугам, ждущим в коридоре. Возвратившись к владыке с серебряной чашей, полной благоуханной воды, и несколькими «платками любви», она принялась за дело. Владыка раскинулся на ложе в сладостном изнеможении. Зейнаб нежно омыла его, затем себя — и вот уже исчезли следы только что бушевавших тут страстей… Отставив чашу, девушка улеглась на ложе, прильнув к калифу.

Руки его сомкнулись вокруг ее тела, он нежно гладил ее по золотым волосам:

— Я постараюсь никогда в дальнейшем не обходиться с тобою так.

Ведь я понял, что тебе это было неприятно, но что поделаешь, нынче у меня просто не было выхода, дивная моя Зейнаб… Ведь ни одна женщина за всю мою жизнь — о, столь долгую! — не зажгла во мне такого огня! Ты волшебна… Ты воскресила мою давно ушедшую юность — и это столь же невероятно, сколь и великолепно…

— Я твоя раба, господин мой Абд-аль-Рахман. Твоя Рабыня Страсти. И никогда не откажу тебе в ласках, каких бы ты ни возжелал… — с тихой гордостью произнесла Зейнаб.

 — Ведь я не какая-нибудь глупенькая зеленая наложница. Я специально обучена дарить наслаждение и испытывать его. — Нет, она никогда не признается в том, что ненавидит эту извращенную форму любви! Рабыне Страсти под силу все. И она с радостью пойдет любой дорогой…

— Принеси мне вина, прелестная моя… Она выскользнула из его объятий и подошла к единственному в комнате столику. На нем стояло несколько графинов.