Рабыня страсти

И никогда прежде мне не приходилось видеть сразу столько иностранцев!

На следующий день они продолжили путешествие в Аль-Рузафу. Дворец, бывший когда-то летней резиденцией правителя, был практически в запустении — косвенно виной тому был новый город Мадинат-аль-Захра. И тем не менее место было весьма романтическое: на берегу реки, где раскинулись роскошные сады… Дворец был построен первым правителем из рода Абд-аль-Рахманов — и это была точнейшая копия первой Аль-Рузафы, дворца, возведенного калифом Хишамом на берегах Евфрата в окрестностях Багдада.

Воды реки питали пышные сады. Зейнаб была просто очарована.

Она обосновалась в маленьком мраморном строении дивной красоты в самой середине сада на берегу искусственного озерка. В самом же центре озера на островке стоял сказочно прелестный летний павильон. Калиф пообещал Зейнаб, что они непременно посетят его…

Новое жилище полюбилось Зейнаб. В нем была просторная и светлая комната для дневного отдыха — там можно было играть в шахматы или петь, подыгрывая себе на ребеке.

Была здесь и спальня, и маленькая баня, и две уютных комнатки для Наджи и Омы, и кухонька, где Наджа ловко стряпал изысканные кушанья. Зейнаб просто в ладоши хлопала от удовольствия.

— И здесь никого кроме нас не будет! — радовалась она.

— Тебе так не по душе гарем? — спросил калиф, поглаживая ее золотые косы. — Тебе настолько неприятно общество прочих женщин?

— Если бы ты знал, в какой обстановке я воспитывалась, ты прекрасно понял бы меня, — отвечала Зейнаб.

 — В Бен Мак-Дун кроме пары служанок, матери да нас с сестрою женщин не было. Мать моя занималась только сестрой, а я была предоставлена себе самой большую часть времени. Ома — первая моя подруга в жизни. И, наверное, поэтому мне не нравятся женщины: они все время сплетничают, а порой могут быть и жестокими. Мой характер таков, что мне доставляет куда больше удовольствия познавать мир, нежели часами прихорашиваться. А женщины в гареме пребывают в праздности и лености. Я же почти ничего не видела, пока не прибыла в Аль-Андалус. А здесь столько всего! И сколькому можно научиться! Из меня сделали Рабыню Страсти, умеющую лишь дарить и испытывать наслаждение — но ведь это неестественно, особенно теперь, когда глаза мои открылись на мир! Надеюсь, я не слишком расстроила тебя, добрый мой господин, поверь, я вовсе этого не хотела! Ты так ласков со мною!

…Она воистину чудо, думал Абд-аль-Рахман, лежа рядом с нею на широком ложе.