Рабыня страсти

Сперва она лишь распалила его страсть, как ни одна женщина прежде, да и теперь нет ему от нее ни в чем отказа. Но сколько еще скрыто в этой девочке-женщине, волею судьбы ставшей его собственностью! Каждый день она чем-нибудь изумляла его. Как жаль, что она вошла в его жизнь на ее закате! Найди он такое чудо в юности, какой великой расе положили бы они начало!..

— Ты никогда не расстроишь меня, Зейнаб, — чистосердечно ответил он. Помолчав, вдруг сказал:

— Я слышал об одной игре, которой якобы обучают Рабынь Страсти.

Она называется «Роза в Оковах». Учил ли тебя этому твой наставник Карим-аль-Малика? — Голубые глаза владыки пристально изучали Зейнаб.

Девушка кивнула. Да, это была потрясающая игра, одна из самых сладких любовных пыток. Но она была не вполне уверена, что калифу это под силу, невзирая на его отнюдь не слабое здоровье.

— Хорошо, давай поиграем, мой господин, прошу лишь позволить мне верховодить в игре. Понимаешь, это может быть опасно… Ты уже пробовал раньше?

— Только в юности, — признался он.

 — Я согласен на твои условия.

— Тогда приготовлю все… — она поднялась с ложа. — Очень скоро, мой господин, я буду в полной твоей власти.

Он наблюдал за нею исподтишка из-под полуопущенных век. Она воротилась, неся золотую корзиночку, в которой лежали «любовные шарики», четыре шелковых шнура, неширокая белая шелковая лента, огромное пышное перо и еще одно длинное, заостренное перо белой цапли. Поставив корзиночку подле ложа, она легла, раскинув в стороны руки и ноги, произнеся с обворожительной улыбкой:

— Молю о пощаде, мой господин.

Связанная, я буду совершенно беззащитна, и ты сможешь сделать со мною все, что тебе заблагорассудится. Я не смогу воспротивиться…

Глаза калифа чуть расширились. Она ни разу не отказала ему ни в чем — и тем не менее он никогда не ощущал полной власти над ее телом и душой. Что-то неуловимое всегда тревожило его, подобно тому, как песчинка щекочет устрицу, попав между створок… Она была его рабыней, к он жаждал осязаемого доказательства тому, что может и вправе распорядиться ее жизнью.

К собственному изумлению, он полюбил эту деву — ну что ж, если она и не отвечает ему взаимностью, ей придется признать его своим властелином!"

"Он извлек из корзиночки шелковые шнуры и крепко, хотя и нежно, привязал ее запястья к изголовью, а щиколотки — к изножью постели: он просто сделал четыре петли, которые и накинул на резные столбики, которыми было украшено ложе. Такие же петли он затянул вокруг тонких запястий и щиколоток.