Рабыня страсти

Карим крепко обнял девушку, руки его сомкнулись на ее ягодицах, и он почувствовал, что она подалась к нему всем телом…

Ладошки ее оказались на его груди, она силилась вздохнуть — и не могла… Он улыбнулся, глядя прямо в аквамариновые очи, и теплая волна захлестнула Зейнаб. Ноги ее подкосились. Подхватив девушку на руки. Карим перенес ее на ложе. Встав на колени подле нее, он медленно проговорил, не сводя с нее глаз:

— Один грубиян уничтожил твою девственность. Другой, подобный ему, изнасиловал тебя. Но сердцем и душою ты все еще девственна, Зейнаб.

Сегодня ночью я буду любить тебя так, словно никто еще не касался тебя…

Губы его коснулись ее губ с такой нежностью, на которую она считала мужчин неспособными… Сердце ее, казалось, вот-вот выскочит из груди. И словами, и действиями он потряс ее. Когда он лег подле нее на матрац, подавшийся под тяжестью его тела, одно лишь прикосновение его обнаженного тела лишило ее рассудка. Карим взял ее трепещущую руку, она ждала, что будет дальше… Слова его звучали в ее ушах:» Сердцем и душою ты еще девственна «.

Да, сущая правда! Но как он узнал об этом? Как умудрился он ощутить ее боль, боль, которую она сама от себя таила, в которой стыдилась себе признаться? Выказать слабость — значит позволить другим взять над собою верх, с горечью думала Зейнаб. Это был один из первых уроков, преподнесенных ей жизнью еще тогда, когда она была Риган Мак-Дуфф, нежеланной и нелюбимой дочерью…

— А к девственнице, — продолжал Карим, — следует приближаться постепенно, шаг за шагом, с нежностью и никогда грубо.

Он поднес ее руку к губам и прильнул к ладони нежным поцелуем, который словно обжег Зейнаб. Потом стал по очереди целовать дрожащие пальчики.

Медленно и чуть осмелев, Зейнаб принялась ощупывать его твердые, но вместе с тем удивительно нежные и податливые губы. Но когда он стал, играя, покусывать ее пальцы, она отдернула руку, изумившись.

Рассмеявшись, он лег на бок лицом к девушке:

— Это хорошо, что ты любопытна, Зейнаб. Впрочем, такою и должна быть девственница.

Так она и начинает учиться дарить и испытывать наслаждение…

Губы его вновь коснулись ее губ, и этот поцелуй был так же нежен, как и первый…

Зейнаб вздохнула и расслабилась, но вновь напряглась, когда лобзание стало более страстным. Она ощущала желание, охватившее его, хотя прежде никогда ничего подобного не осознавала. Губы ее приоткрылись, пропуская мужской язык. Она чувствовала, что он ищет ответных ласк ее робкого язычка.