Лескус, к которому Алька не то, чтоб вернулась, но знаки внимания принимала и даже разговаривала, наоборот, не затыкался, Вилок с привычной для него тупой мордой, поддакивал и согласно ржал над плоскими шутками. И это дополнительно все выбешивало.
Вообще, странное состояние было все это время: с одной стороны, непонятный для меня эндорфиновый кайф, стоило просто взглядами в толпе с Радужкой пересечься, а с другой — дикая неудовлетворенность и злоба даже, потому что выхода пока что из ситуации не видел.
Радужка ко мне приезжать отказывалась, сам я на территорию коттеджного поселка заехать не мог, ни за какие деньги теперь не пускали, суки, в универе нас пас длинный, с которым каждый раз драться — охереешь.
Да и толка никакого.
И только Шарик радовался мне, как самому главному человеку в своей жизни. За эти несколько дней он полностью разнес мне первый этаж, погрыз дорогую лаунж зону и ножки у стульев из бара, зассал аппаратуры на пару сотен, перекопал, словно бульдозер, газон и пару раз пытался самоубиться в бассейне.
Короче, жил на полную катушку, сучара.
Несмотря на постоянное желание жрать, грызть и лаять, он оказался на редкость ласковым псом, любил валяться возле дивана, который я облюбовал для сна, потому что на нем Радужку свою целовал и сны по этому поводу снились хорошие, и подставлял мне пузо для чесания.
Если бы не он, я б реально на стену лез от одиночества и тоски.
Правда, последние пару дней длинный ослабил поводок, и я пару раз ловил Радужку в относительном одиночестве.
Конечно, так, как в тот день, когда целовал ее у кабинета физики, мне больше не свозило, но прикоснуться, чуть тронуть губами мягкие дрожащие губки, шепнуть что-то нежное настолько, что и от себя не ожидаешь даже, не понимаешь, откуда такие слова выкапываются… Все это мне удавалось.
И, вполне вероятно, что дальше будет лучше. Есть надежда, по крайней мере.
Все же, длинный не цербер, он нормальный парень и не может все время сидеть у юбки сестры. А папахен у них — жутко занятой.
Так что, надо только чуток подождать, и Радужка опять будет в моем распоряжении…
И я уж распоряжусь правильно в этот раз. Аккуратно…
Мои размышления и грандиозные планы прерываются жарким шепотом одной из сестренок.
Она, слюнявя мне ухо, рассказывает, как именно хочет провести время на вписке. И можно даже не на вписке. Можно даже нам втроем только…
Вторая в это время радостно наяривает ладонью в районе ширинки, пользуясь тем, что мы сидим за столом в буфете.
