Рафаэль

Падма закричал:

— Вы не можете! Я ваш мастер!

— Ты здесь не мастер. — Сказали мы в один голос с Невой и ее помощницами. — Не в нашей святая святых. Тебе не победить здесь, где у нас есть другой вампир, способный призывать крыс, другая бруха, способная видеть межзвездную тьму, и другая веркрыса, способная стать проводником для Богини. Ты хочешь украсть силу и не более того, Мастер Зверей, Анита же хочет поделиться ею. Тому, кто делится, всегда рады больше, чем тому, кто берет.

Речь Невы все это время текла сквозь пасти жрущих крыс, которые были мной.

Если бы она не сдерживала меня своей силой, нашей силой, их силой, силой Богини, Бога или кого там еще, я бы пришла в ужас и шок, меня бы поглотило чувство вины, но Падма угрожал нашему ребенку — тому, которого у нас еще не было. Он бы убил нас всех, поработил нас, и мы не могли этого допустить.

Обычные крысы не смогли бы навредить ему — это было бы как стрелять по нему свинцовыми пулями, но магия изменила их, сделала чем-то похожим на пули в серебряной оболочке, которые могли пронзить сверхъестественную плоть.

Пламя в глазах Падмы потухло, а крысы все еще драли и терзали его плоть, отделяя ее от костей. В следующий миг мы вновь оказались на песке, и свет в глазах Гектора померк еще до того, как мы окончательно вернулись обратно. Ему не удалось пережить смерть своего мастера.

Часть меня ожидала, что крысы посыпятся на песок и на тело Гектора так же, как это было с Падмой, но зверек на моем плече издал нежный, почти воркующий звук у моего уха, как бы говоря мне, что они не такие.

— Не так мы избавляемся от тел здесь, в бойцовских ямах. — Сказала Нева.

Я это знала, потому что знал Рафаэль — знала о потайной двери, которая вела через реку, и там было что-то, что не было крысой или человеком, что-то, что находилось там задолго до того, как веркрысы пришли в Сент-Луис. Они опирались на мощь этого места и на то, что скрывалось под ним.

Мертвецы из бойцовских ям становились жертвами того, что скрывала река, и это что-то было частью магии бруха, частью силы их святилища.

Я знала, что Рафаэль уже исцеляется самостоятельно, еще до того, как обернулась и увидела, что он сел. Когда я к нему подошла, глаза у меня снова стали нормальными. Мне хотелось бежать к нему, но на моем плече по-прежнему сидела крыса, и я не была уверена в том, насколько крепко она там держится.