Рай по завещанию

 – Оскорбление и унижение – и есть уважительное отношение к жене в Шотландии? Ты и твой хваленый самоконтроль – я ненавижу все это! Ты – холодный, самый… – она долго искала слово, словно задыхалась, – бесчувственный… негодяй… которого носит земля…

– Бесчувственный? – Рэм придавил Иден к кровати, пальцы впились в ее запястья, глаза не отрывались от ее глаз. – Я бесчувственный? – он придавил ее еще крепче, словно хотел выпустить дух сопротивления. Коленями раздвинул ноги.

– Если даже между нами огромное поле, я чувствую твое тело, дорогая, – он сказал прямо ей в полураскрытые губы, впитывая прерывистое дыхание.

 – В ветреный день я слышу твои вздохи любви, моя одежда превращается в кончики твоих пальцев, и я боюсь уснуть, умереть и потом никогда тебя не увидеть. Я хочу быть чашкой, чтобы коснуться твоих губ, хочу быть стулом, на котором ты сидишь, просто хочу чувствовать вес твоего тела, держать тебя в объятиях. Я ревную тебя даже к твоему плащу, потому что он защищает тебя так, как не могу я…

Его слова выражали ее собственную муку.

Иден с трудом верила, что и он чувствует то же самое.

– Рэмсей, – она заморгала, чтобы согнать слезу с ресниц. – Ты любишь меня… хоть немного?

Он отпустил ее запястья, взял лицо в ладони.

– Мне кажется, я говорю именно об этом, – в его взгляде читалась растерянность.

– Я тебе действительно небезразлична?

Иден отчаянно всматривалась в лицо мужа, едва осмеливаясь дышать, замирая от безумной надежды. Пальцы нежно коснулись его щеки, пробежали по губам.

Неужели она наконец-то обретет уверенность, которую так долго жаждала обрести. Иден притянула его голову к себе, губы Рэма закрыли ее рот поцелуем. Долго скрываемая любовь насыщала ее душу. Он застонал, поцеловал ее щеки, глаза… Иден походила на цветок, готовый умереть от засухи, но его спас жизнетворный дождь.

– Рэм, – она обняла его шею еще крепче. – Я так долго ждала… Ты самый ужасный из смертных. Я так хотела… – она увидела, как тень пробежала по его лицу, но надеялась, что это последняя тень сомнения.

 – Люби меня, Рэм, пожалуйста, люби…

Он уже расстегивал пуговицы, обнажая нежную кожу. Наконец платье и сорочка подчинились натиску. Собственная одежда Рэма полетела на пол. Он скользнул в раскрытые объятия, с обожанием глядя в лицо жены, лаская губами грудь, мягкий живот, плечи. Ее тело было таким нежным, приникшим к нему со всей страстью… Они слились в едином ритме наслаждения, и этот удивительный ритм довел их до вершины блаженства.