Рай по завещанию

Рэм вспомнил поэтов-метафизиков, Хартию вольностей, четыре латинских падежа, сонеты… Почему авторы сонетов считали обязательным усложнять и так полный удовольствий мир воспеваемых любовных восторгов? Ну вот, круг замкнулся.

Рэм потряс головой, чуть отодвинулся от Иден, но это не принесло облегчения. Он знал: она рядом – прохладная кожа, роскошные волосы, подобные морской волне. Как долго тянулось время, пока серый рассвет начал пробиваться сквозь тяжелые портьеры.

Иден вздохнула и перевернулась во сне, уютно прижавшись к обнаженному плечу Рэма.

Тот тихо застонал. Что делать, если она сейчас проснется и увидит некоторые новшества в своей постели? Скорее всего, закричит, и дальше все пойдет, как задумано. Ничего не изменится. Она выйдет за него замуж – так или иначе. И рано или поздно родит ребенка. Черт побери Гаскелла, старого развратника! Не может смотреть, как его кровь спит в собственном сыне, который пытается жить более прилично.

Иден вновь шевельнулась, ягодицами коснувшись его бедра, ее ноги вытянулись.

У Рэма перехватило дыхание, он ждал очередного движения, но девушка успокоилась.

Вот почему все так глупо – она заставляет его терять самообладание. В нем появилось что-то новое, неизведанное, непостижимое. И доселе непоколебимая воля дала крен в сторону.

Он сжался, как перед прыжком. Нежное тело, прикрытое только тонкой тканью, совсем рядом. Какая сладкая мука! Рэм отодвинулся, закусив губу. Нащупал край кровати. Закинул руки за голову.

Уставился на деревянное перекрытие над кроватью.

Иден вновь повернулась, увлекая за собой тонкое покрывало. Рэм протянул руку, чтобы расправить покрывало, с легкой гримасой остановил себя, но все же не выдержал и коснулся мягкой шелковистой материи, ощущая тепло тела под нею.

Он замер. Кончики пальцев коснулись тонкой талии. Как женственны ее изгибы! Рука скользнула ниже. Огонь пробежал по телу, кровь застучала в висках. Все его существо устремилось вдоль мягких изгибов.

Бедра – округлые, а впадина между… воспоминание обдало жаром – он вспомнил эти бедра два дня назад в саду… Пальцы сменили направление, и рука скользнула вверх, к груди и розовому бутону, натянувшему шелковистую ткань. Легкая материя не помешала ощутить всю прелесть напряженного соска.

Рэм затаил дыхание, когда Иден вновь повернулась, но, к счастью, не проснулась. Он подпер голову рукой и в утреннем свете стал любоваться ее лицом.

Она слишком хороша.