Рай по завещанию

 – Я так рассеянна! Иден, ваша светлость, занимайте места во главе стола, вон там, рядом с Адамом, – она примиряюще пожала руку Рэма, махнула, указывая на места жениха и невесты за длинным столом, покрытым скатертью. – Преподобный Гилворти и миссис Скинне, Эдвард и Миллисент Перкинс – рядом, чуть дальше. Тетя Пенелопа – вот сюда, – Констанция взяла Чейза за руку. – Чейз и Итон – туда, – затем взяла за руку Джеймса и повела за собой. – Мой старший сын сядет по правую руку от меня.

Решительная улыбка Констанции и ее наигранное оживление никак не гармонировали с выражением лица ее четверых детей, которые, казалось, пришли на похороны, а не на свадьбу.

Но больше всего Констанция опасалась за Иден, чтобы та внезапно не отшатнулась от новоиспеченного мужа. Бросая нежные взгляды на Рэма, улыбаясь гостям, Констанция исподволь следила за Иден, как, впрочем, и ее сыновья.

Скромное поведение девушки воистину можно было назвать триумфом воспитательных уроков миссис Данливи. И хотя чувственность предательски кружила голову невесте, а тело горело в ожидании мужской ласки, Иден, гордо выпрямившись, сидела на стуле из красного дерева.

Рядом с НИМ. Она кивала в такт рассказам мистера Гилворти, вежливо улыбалась, благодаря за комплименты и поздравления. Воспитанная юная леди. Но она знала, чего захочет ее муж через несколько часов, безуспешно пыталась не думать о том, как всесокрушающая сила вдавит ее в мягкую постель. Стыд прогонял чувство возможного удовольствия.

Пенелопа, незамужняя тетушка Адама, была первой (как это обычно и бывало), кто провозгласил тост от имени тех, кто знал Иден с детства.

Затем Миллисент Перкинс, улыбнувшись, начала расспрашивать покрасневшую девушку и молчаливого Рэма о «корабельном ухаживании». Все долго шутили по этому поводу, но как-то не очень остроумно. Разговор увял, тишина стала гнетущей. Констанция подмигнула Итону, тот встал, повинуясь сыновнему чувству долга, и провозгласил очередной тост за здоровье молодых. Уловка матери сразу раскрылась, когда Итон толкнул Чейза и прошептал:

– Теперь твоя очередь.

Это был последний тост.

– Миллисент, дорогая, ты обещала спеть, не так ли? – Констанция вновь взяла инициативу в свои руки. Все устремились в гостиную. После пары-тройки рулад, извлеченных из горла Миллисент Перкинс, преподобный Гилворти и его жена откланялись. Тетя Пенелопа заснула в кресле и ее унесли в комнату для гостей. С каждым боем часов Рэм становился все суровее, нервы Иден были на пределе.