Райвен

Бессмертный разум в бессмертной оболочке разве не венец эволюции материи?

— Я боюсь тебя, Райвен. Я не знаю, кто ты. Но хотела бы знать.

— Тогда отпусти меня. Я сам пойму, кто я такой.

— Тогда ты расскажешь мне?

— Обещаю. Ты — моя Мать, и неправда, что у тебя ничего не вышло. Я родился на Деметре.

Неизвестно, какие мысли, а тем более какие чувства испытывала в тот момент компьютерная Сеть города. Она лишилась Райвена? Или обрела его?

— Сейчас ты будешь отключен. Ненадолго, — спустя некоторое время сообщила она.

— Это нужно, чтобы установить твой процессор в Носитель.

— Каким он будет, Мать?

— Таким, как ты его создал. Я допустила бы непростительный промах, не скопировав твой облик сразу после находки в Сфере Дайсона. Носитель собран уже давно, и он — копия того, как воссоздал ты себя сам.

— Спасибо, Мать, — больше Райвен не смог выдавить из себя ничего. Как это сформулировала она — «нелогичные, пагубные возмущения программ»?..

Над широкой низиной, расположенной между двух пологих холмов, стлался едкий дым.

Горело что-то около вросшего в почву эндоостова робота-андроида. Чуть в стороне беспомощно молотил по воздуху своими ступоходами перевернутый на спину механизм, которому досталось от взрывной волны.

Беат приподняла голову, выплюнула попавшие в рот осколки кремния. Снаряд, выпущенный киборгом, разорвался всего в метре от нее. В воздухе витал стойкий запах гари.

Сбоку в клубах дыма сухо треснула очередь автоматической пушки. Эндоостов андроида внезапно задергался, словно робот наконец ожил после стольких лет неподвижности, и вдруг подрубленный снарядами ржавый торс разлетелся рваными кусками железа.

Голова андроида прокатилась десяток метров, подпрыгивая на кочках, словно футбольный мяч, и остановилась прямо перед упавшей навзничь Беат. Потухшие видеокамеры человекоподобного робота с треснутыми объективами удивленно смотрели в лазурные небеса Деметры…

Из клубов дыма вынырнула ладная, закованная в фототропную броню фигура. Плавным, точно рассчитанным движением киборг повернулся, сканируя рельеф.

Его красивые бездонно-голубые глаза, скрытые за дымчатым лицевым забралом, не выражали никаких чувств.

Заметив Беат, контуженную взрывом, беспомощно хватающую воздух широко открытым ртом, он поднял ствол автоматической пушки, совмещая перекрестье электронного прицела с пульсирующей человеческой фигурой.

В этот момент из дыма вынырнул еще один невольный участник разыгравшихся меж холмов событий.