Райвен

Здесь не могло быть победителей или побежденных, естественный отбор среди машин изначально был лишен здравого смысла, они были слишком одинаковыми продуктами очень схожих технологий, чтобы кто-то из них вдруг оказался лучшим…

«Но как же тогда Райвен? — невольно подумала она. — Ведь он совершенно не похож на эти тупые, ржавеющие средь механического Эдема болванки…»

Обдумать эту мысль ей не позволили обстоятельства.

Цепь киборгов достигла подножия первого из холмов, и средь металлических ветвей вдруг загрохотали выстрелы и тонко запели пули…

Забыв про андроида, Беат, петляя, бросилась прочь, в глубины ярко поблескивающих зарослей.

Находясь в полной темноте, Райвен продолжал свои тщетные попытки выйти из создавшейся ситуации.

Мать не понимала его. Больше того, он чувствовал — она его боится. Вот только причины для такого страха у нее не было. А если и была, то Райвен о ней не знал.

На этот раз первой заговорила она.

— Я проанализировала твою память. Там очень много неясного.

— Я готов объяснить, — мгновенно отозвался Райвен.

— Только прежде ответь на один вопрос: сколько времени я летал над поверхностью Деметры, прежде чем меня подобрала Беат?

— Девять планетарных лет.

— А мои аналоги? Ведь есть еще подобные мне зародыши?

— Да. Они по-прежнему не развились.

— Ты оценила этот факт, Мать?

— Да, Райвен. Именно поэтому я решила возобновить связь. Ты слишком сильно изменился. Скажи, откуда ты взял ту конструкцию Носителя, что, по данным твоей памяти, уничтожена на планете Гизборн?

— Не знаю… — честно признался Райвен.

— Я видел ее… Она жила во мне.

— Но ведь был первый толчок, импульс, воспоминание? Как все произошло? Что толкнуло тебя стать тем, кто ты есть?

— Беат. В какой-то момент я увидел в фокусе своих видеосенсоров ее лицо… Это было еще тут, на Деметре. Она плакала. Ей было плохо, ее товарищи погибли, и она совершенно потерялась в твоем мире, не зная, как найти дорогу к своей посадочной капсуле.

Райвен внезапно замолчал. Одна мысль пронзила его. Мать была слишком логичной и последовательной, чтобы допустить ошибку в разговоре.

Она никогда не ошибалась. Каждое ее слово, каждый электронный сигнал был взвешенным и нес свой смысл.

Она спросила, что явилось первым толчком к пробуждению его самосознания. При этом одной из вероятных причин было названо воспоминание. Но какая у него могла быть память?!

— Мать, мое сознание существовало еще до того, как ты дала мне жизнь на Деметре?! — это был не вопрос, в голосе Райвена звучало нечто другое.