Райвен

Над ними курилось знойное марево нагретого воздуха. Своей передней частью машины загребали подсохший болотный ил, сзади — ровной, нескончаемой полосой за каждой тянулась черная полоса переработанной и обогащенной земли.

— Вот тут тебя и нашли, — проговорил Андор, указывая рукой на обширную низменность, которая не так давно представляла собой болото.

Теперь на этом пространстве полным ходом шли мелиоративные работы. Приземистые механизмы на гусеничном ходу ползали по дну осушенных участков. Над ними курилось знойное марево нагретого воздуха.

Своей передней частью машины загребали подсохший болотный ил, сзади — ровной, нескончаемой полосой за каждой из них тянулась черная полоса переработанной и обогащенной земли.

Единственным местом, которое автоматические почвоукладчики обходили стороной, был участок осушенного болота площадью около гектара. Из серой, растрескавшейся почвы торчали балки какой-то конструкции, наполовину скрытой под ссохшимся илом.

— Что это, по вашему мнению? — глухо спросил Райвен.

Динамики его аудиосистемы передали свойственные человеку интонации. Огромный, похожий на серого ворона двадцатитонный робот явно переживал.

Беатриче Блейз подняла голову, взглянув снизу вверх на склоненную к земле рубку своего любимца, ласково коснулась теплой брони его ступохода и отошла в сторону, чтобы не мешать разговору двух созданных людьми, но совершенно нетривиальных машин, которые уже давно не являлись просто роботами. Они имели самосознание, чувства — все, что положено иметь разумному существу.

Их разница заключалась лишь в возрасте и внешнем обличье.

Андор, который слишком сильно походил на человека, чтобы думать о нем как о роботе, насчитывал что-то около полутора тысяч лет своего сознательного существования. Райвен, чей облик наводил на мысли о грозной боевой машине, созданной на основе нечеловеческого прототипа, был еще не то что молод — он мог считаться юнцом, хотя где-то в глубинах его сознания лежала память об ином существовании…

Беат отвернулась, посмотрев на почвоукладчики, потом ее взгляд потянулся к туманному, изгибающемуся кверху горизонту и остановился на далекой и призрачной пока тени, которая являлась порождением скользящей в красноватых небесах огромной прямоугольной плиты.

Мир, в котором она находилась, трудно поддавался осмыслению. Больше того, он продолжал поражать и пугать молодую женщину своими размерами, а еще больше — возрастом.