И могли умереть от простой воспалившейся царапины.
Часть поселенцев возделывала землю в узких прогалинах между стволами, другие — плели рыболовные сети, сидя рядом со своими жилищами, точили ножи и наконечники стрел к охоте. Заметив Маир, идущую по лагерю, мужчины оставляли работу и подобострастно склоняли головы. Для них ведьмы были жестокими божествами, к которым обращались за помощью раненые охотники и больные, горящие в лихорадке.
Ребёнок на руках колдуньи заплакал, и Маир с облегчением передала его вождю.
Когда-то точно так же она принесла в резервацию и его, кричащего, появившегося на свет раньше срока. Длинные волосы старика побелели, лицо, выдубленное ветрами, избороздили морщины, но Маир помнила главаря сильным и молодым. В прошлом его крепкое тело дарило ей наслаждение. Теперь же взгляд колдуньи обратился в сторону юноши, что стоял у хижины за спиной вождя и разделывал тушку убитого зайца. Пища смертных была омерзительна, а молодой мужчина — красив. Светлые волосы с пшеничным отливом, нежная кожа, широкий разворот плеч.
Лет сто, не больше. Если уж она пришла сюда, почему бы и нет? В конце концов, ей действительно требовалось отвлечься от проблем.
Проследив за взглядом Маир, старик напрягся и с тревогой посмотрел на юношу за своей спиной. Тот, заметив ведьму, сжался и отвёл глаза. На его шее уродливыми кляксами чернели синяки. Возможно, вождь был отцом парня, а возможно — нет. Когда в поселение приносили младенца, никто не знал, чей это сын, — ведьмы не говорили, спрашивать мужчины боялись — оставалось только догадываться, но многие привязывались к воспитанникам, как к собственным детям.
Неудивительно, что старик волновался. Некоторые её сёстры, юные, неопытные, те, кто занимали нижние ступени иерархии, отличались жестокостью, но самой Маир давно не надо было самоутверждаться за чужой счёт.
— Я его не обижу, — сказала колдунья, — не тревожься. Подготовь его для меня. Ты знаешь, как.
Она отвернулась к воде, мерцающей за деревьями, как вдруг…
— Аэлу остался снаружи, — ударило в спину, — не вернулся с охоты.
Когда ураган закончится?
Маир остановилась и закрыла глаза.
Аэлу. Сын Ивонны. Пятьдесят лет прошло, а она до сих пор помнит тот шок, который испытала, застав Ивонну под раскидистой ивой, кормящую наворождённого сына грудью. Она кормила грудью. Сына. Тогда Маир остолбенела, не в силах поверить глазам, а потом отругала себя за то, что не успела справиться с эмоциями.
