О Первая Тёмная, какая удача, что Ивонна, занятая младенцем, не заметила замешательства сестры. Вдруг бы она решила, что Маир её порицает?
«Я не понимаю этого, — подумала ведьма, глядя на крохотные пальчики, покоящиеся на материнской груди. — Но это не моё дело»."
"Маир тихо приблизилась к сидящей под ивой ведьме. Ивонна подняла голову, и на мгновение в зелёных глазах сверкнул вызов, будто она на самом деле боялась, что её осудят. Как она могла такое предположить? Как могла подумать о Маир и сёстрах так плохо? Седая чародейка почувствовала себя оскорблённой.
Позже, в Грозовой башне, она встретила Дэа и по выражению лица поняла: ведьма тоже была у целебной воды, возможно, видела ту же картину — Ивонна с оголённой грудью, кормящая ребёнка, мальчика, своим молоком. Не магией, как это делали другие. Не молоком диких коз. Своим. Собой. И ведь это была даже не дочь! Ведьмы переглянулись. Они думали об одном и том же, но старательно делали вид, что ничего не случилось. Ни в этот день, ни на следующий, ни разу за пятьдесят лет о ребёнке Ивонны не прозвучало ни слова: кто они такие, чтобы обсуждать выбор сестры.
Теперь Аэлу мёртв. Остался за куполом, там, где ураганный ветер кружил в воздухе дохлых птиц и поваленные деревья. Маир была глубоко безразлична судьба мальчишки, но Ивонна — одна из них. Что она ей скажет? Как сообщит о трагедии?
За спиной хрустнула ветка. Ведьма обернулась. Тот, кого она выбрала, нерешительно застыл рядом с чахлым кедром.
Вождь помог ему подготовиться: тело было гладко выбрито, волосы — вымыты и уложены. Одежду сменили. На такую же старую, зашитую, но чистую и скрывающую синяки на горле. На запястье юноши сверкал золотой браслет, который Маир подарила вождю во время одной из встреч.
Повинуясь безмолвному жесту, мужчина приблизился, скинул одежду, медля и путаясь в нехитрых завязках. В глаза бросились свежие царапины на плечах и рубец под правой ключицей, но этот — иного рода, полученный на охоте.
Маир отвернулась. Ураган за дымкой купала набирал обороты. Глядя на небо, чёрное от грозовых туч, ведьма чувствовала, как старый ожог на лице ноет фантомной болью. Ивонна. Демоны. Купол. Маир тяжело опустилась на поваленное дерево и закрыла руками глаза.
— Уходи, — глухо прошептал она обнажённому юноше. — Убирайся.
Глава 39
Как только демоны поднялись в воздух, Аилин убрала купол — и красные воды сомкнулись над городом, поглотив его жителей.
