Ева так же хрипела, когда поднимала с земли очередной пятнадцатикилограммовый булыжник. Скоро за ней придут. Схватят, вытащат из этой тёмной берлоги на свет, под безжалостно палящее солнце. Толкнут к ненавистной каменоломне, которую она видеть не может.
Ева зажмурилась. Она остро чувствовала вонь от своей рубахи — кислый запах пота и крови. От неё разило хуже, чем от городской бездомной. Каждая секунда её рабского существования была наполнена этим зловонием. Ткань прикипела к ранам, пропитавшись сукровицей.
От засохшей корками грязи мешковина стала жёсткой, словно наждачная бумага.
Как же хотелось снять с себя это рваньё! Чистая одежда превратилась в наваждение. По ночам Еве снилось, как она с наслаждением, с острым блаженством кутается в белоснежный халат, пахнущий цветочным кондиционером. Тем самым, который всегда покупала Марта в одном и том же маленьком магазинчике на пересечении шумных улиц. Ева помнила эту белую пластиковую бутыль. На этикетке рыженькая модель растягивала губы в преувеличенно счастливой улыбке, словно говорящей: вся радость мира — под этой крышкой.
И, чёрт побери, Ева была с ней согласна!
Пленница сжалась в клубок, обнимая живот. Судя по звукам, от голода желудок принялся переваривать сам себя. Урчал так громко, так настойчиво, что, казалось, был способен заглушить гул подъезжающей к станции электрички. В живот будто вонзили нож и прокручивали, прокручивали…
Она могла бы призвать Велара прямо сейчас — закрыть глаза и произнести имя.
Всего несколько часов — и её мучения будут окончены. Искушение заключить контракт, продаться за кусок мыла и тарелку еды было так велико, что Ева с трудом оборвала себя на полуслове: «Вел-л… Нет!» Платить телом за комфорт, за чистую одежду и горячие ужины, стать постельной игрушкой, бесправной и безотказной, потому что сама выбрала такую участь, сама на всё согласилась, — невыносимо. Пока Ева не связана с демоном браком, пока у неё есть драгоценное тело, она может вернуться на Землю.
Найти бы способ вырваться из лап Ордена!
Она выдержит! Не сломается!
Но в голове, возникнув на задворках сознания, уже пустила метастазы назойливая мысль. Она росла в мозгу подобно раковой опухоли: опустить руки, плыть по течению, сдаться и больше не думать ни о чём.
Глава 23"
"Дворец Ордена состоял из света и воздуха — окна в пол, тоненькие простенки, выкрашенные в белый, чистота и стерильность.
