Привыкшая к туману Пустоши, к лабиринту пещер, Махаллат, как и все демоны, большую часть жизни проводившая за опущенными шторами и закрытыми дверями, здесь, в этом средоточии света, чувствовала себя неуютно: полные солнца коридоры ангельского дворца вызывали у бесстрашной дьяволицы тревогу.
Махаллат подняла руку (второй — она прижимала к груди бумажный свёрток) — зеркальные створки перед ней разъехались с тихим шорохом. Женщина за столом у распахнутого окна оторвала взгляд от вороха документов и с улыбкой указала на стоящий напротив стул.
За её спиной зелёное море деревьев резко обрывалось у края пустыни; дальше, за куполом, простирались песчаные дюны и вдалеке упирались в стену, что серой лентой тянулась вдоль горизонта.
— Добрый день, Аилин.
— Рада видеть тебя, Махаллат.
Лёгкий ветерок трепал ажурную занавеску, сквозь распахнутое окно приносил в комнату дурманящий аромат цветов — сладкие запахи глицинии и жасмина. Заходящее солнце расстелило на полу золотую дорожку.
— Как дела в Ордене? — спросила главная демоница.
Богиня нахмурилась. Она была само изящество и элегантность: короткая стрижка, открывающая лоб и шею, идеально скроенный белый брючный костюм, серьги-капли из горного хрусталя. Женщина покачала головой и устало прикоснулась к вискам.
— Укрепляем стену. Большие трещины по восточной окружности. Как Велар?
Махаллат пожала плечами:
— Бесится. Периодически срывается, и приходится ловить его на пути в империю.
— Твой брат, оказывается, большой затейник.
— Обе жрицы понимающе рассмеялись. — Пришла за его супругой?
— Нет, она должна принять решение сама.
— Надеюсь, это случится как можно скорее: у моих ангелов начали возникать вопросы. Из-за вашей просьбы я нарушаю правила.
— Ложь — смертный грех? — улыбнулась дьяволица с иронией.
— Люди говорят так. Или не так. Точно не вспомню, — ответила ей в тон Аилин, а затем добавила с куда большей строгостью: — Супруге демона здесь не место.
Тишину нарушил хруст разворачиваемой бумаги.
На подсвеченный солнцем стол легла шкатулка из белого золота. Хитроумный замок на одной из стенок словно говорил: ценен не ларец, а его содержимое. Императрица улыбнулась, не сводя глаз с подарка.
— За причинённые неудобства. Как и договаривались.
— С тобой приятно сотрудничать, Махаллат.
* * *— Тебя всё ещё спрашивают, зачем твоя супруга уничтожила ту безвкусную инсталляцию?
Я раздражённо дёрнул плечом. Мы сидели в креслах рядом с камином.
