— «Ты должен был просто подать идею», — передразнил он меня, съехав на сидении ниже и закинув руки за голову. — Что это вообще значит? С порога заявить: «Эй, красотка, не хочешь совершить какую-нибудь гнусность? У меня есть парочка идей!» — так, что ли? А, кстати, Темнейшество проиграла спор: твоя супруга оказалась ещё той вандалкой! Как представлю, что это была настоящая дань… — он покачал головой.
Идея с пирамидой принадлежала Махаллат, но мы оба — и она, и я — до последнего отказывались верить, что моя избранница способна на такое чудовищное предательство.
В тайне я надеялся, что во время церемонии Ева попытается кого-нибудь оскорбить или вызвать у меня ревность. Но разбить кристаллы, зная, чем это может закончиться…
Сестру поступок Евы разочаровал. Меня — убил. Даже не пришлось притворяться, изображая отчаяние: горе моё было неподдельным, искренним. Одно дело понимать, что любовь всей твоей жизни не питает к тебе нежных чувств, и совершенно другое — увидеть, насколько сильна её ненависть.
Слава Тьме, то, что уничтожила Ева, — памятник, воздвигнутый Махаллат в память о нашем трагическом поражении в войне с ведьмами.
Кристаллы с демонической кровью ни за что не поместили бы на такую хрупкую конструкцию, не усиленную магически. Настоящие сосуды с данью были собраны задолго до начала церемонии и отправлены в специальное хранилище под землёй, надёжно запечатанное охранными чарами, — сотней, если не тысячей заклинаний. Никогда, ни при каких обстоятельствах наша раса не могла позволить себе быть легкомысленной.
Я припал к окну, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь. Проклятый туман! Ничего не видно! Казалось, с той стороны к стеклу прижали лист белой бумаги. Где же Махаллат? Как Ева восприняла её слова? Что ответила? Сдалась или продолжает упорствовать? Как долго мне ещё ждать?
Как я выдержал год — как?! — если каждая минута ожидания была пыткой? Оглядываясь, я видел похожие до отвращения дни, забитые одними и теми же мыслями, повторяющимися по кругу. Я был одержим Евой. Бросался на стены.
Выл. Крушил всё подряд, проклиная и ненавидя себя за принятое решение. Но так было надо! Я всё сделал правильно!
В тот вечер — очередной вечер, до краёв наполненный безысходностью, — Махаллат в сердцах бросила: «Отдай свою жену Ордену. Пусть сравнит. Быстро попросится обратно». Голова раскалывалась. Я совсем отчаялся и подумал: «Что если это выход? Шанс?»"
"Всё, что мне было нужно, — один-единственный шанс. Крохотная надежда когда-нибудь добиться взаимности.
