Рандеву на границе дождя

Потом она сказала, что в халате станет смущаться, он ответил, что, являясь неофитом кулинарии, будет слишком поглощен процессом, чтобы смотреть, халат там или не халат.

Разумеется, он врал и посмотрел, и обмер от желания обнять ее, такую хорошенькую и свежую в голубом халатике.

От того что она была дома и в то же время здесь, с ним, в кухне разлилось предчувствие чуда, мягкое и уютное, как свет старого абажура. Казалось, что раз можно готовить еду для Руслана и тети Ани, то опасность отступила, и все будет хорошо…

Сейчас они оба улыбались и даже смеялись, Христина подшучивала над его неловкостью, а он шикал на нее, и ставил ультиматум, что все советы, указания и замечания станет принимать только из положения «лежа на диване», а если она поднимется, то все, он прекратит слушаться, но Макс знал: они просто дарят друг другу эту передышку, а как только закончат разговор, оба останутся наедине со своими тревогами.

Как только они закончили кулинарный процесс и распрощались, позвонила мама.

– Ой, я как раз собирался…

– Время одиннадцатый час ночи, чего ты там собирался!

– Ну, мам… – протянул Макс, зная, что это не подействует. – закрутился тут с делами, но я обязательно бы тебе позвонил.

В трубке долго и сурово молчали, Макс успел поразмышлять, откуда у человека взялся этот дар многозначительного молчания и каким образом бездушные средства связи умудряются передавать все смыслы пауз, что там такое намудрили Александр Белл с профессором Поповым, чтобы близкие могли терзать друг друга даже в телефонных разговорах…

– Макс, ты же помнишь, в каком состоянии я была после того, как ты сообщил мне ужасные новости! И с тех пор ты ни разу не перезвонил, не спросил, как я себя чувствую и не нуждаюсь ли в твоей помощи?!

Ему стало стыдно, хоть он и звонил через два часа после того, как мама ушла пить валокордин, и справлялся о ее самочувствии, и получил героический ответ: «Не волнуйся за меня, занимайся Аней и Русланом».

Господи, это же его мама, он должен был сообразить, что подобный совет не стоит воспринимать всерьез, и когда она говорит: «Не волнуйся!», – надо волноваться в три раза сильнее, чем обычно!

Пришлось соврать, что, вернувшись из клиники, он неожиданно уснул и проснулся только от ее звонка.

– Ну как там они? – спросила мама скучным тоном, но сразу добавила: – Я так волнуюсь, просто места себе не нахожу!

Макс рассказал, «как там они», и мама повесила трубку.