Рандеву на границе дождя

Утром Макс собрал плоды своих вчерашних трудов: две банки диетического супа-пюре из куриной грудки, две бутылки клюквенного морса и несколько паровых котлет из телятины, и поехал в клинику.

По дороге он завернул на Мальцевский рынок, купить брату домашнего творога, чтобы кости срастались лучше.

Рынок только начинал свою работу, за мраморными прилавками молочного отдела стояли всего три торговки, Макс выбрал монументальную женщину в войлочной жилетке, надетой поверх белого халата, и с трогательной прической из вытравленных перекисью волос.

Услышав просьбу отпустить ему триста граммов самого лучшего творога, женщина с улыбкой достала марлевый узелок и развернула его. Внутри оказался белоснежный шар с отпечатавшейся на нем марлевой сеточкой, и сама тряпица тоже была очень чистой, без единого пятнышка.

Наверное, решил Макс, это творог для посвященных, может быть, для одиноких петербургских старушек, которые ходят к этой тетке через день и покупают по несколько ложечек себе на завтрак, и им давно уже не интересен ни вкус, ни вид творога, а важен сам ритуал…

Он чрезвычайно отчетливо представил вдруг эту старушку, маленькую, худенькую, с прямой спиной, одетую в сдержанную шляпку и классический плащик, модный в Париже в шестидесятые годы.

Пока он мечтал, продавщица взяла деревянную лопаточку, немного потемневшую от старости, но чистую, и, отделив сектор от творожного шара, положила в контейнер, где он тут же распался на крупные слоистые куски ослепительно белого цвета.

– Больному берете? – вдруг спросила торговка и снова улыбнулась, сверкнув золотым зубом. – Ну, помогай Бог.

Макс искренне пожелал ей удачи и собрался уходить, но сразу вернулся и договорился о регулярных поставках молочной продукции.

Тут он вспомнил, что в детстве брат ненавидел творог всеми силами своей души, якобы это полезное блюдо застревает у него в горле, и Анна Спиридоновна даже наловчилась делать специальные сырники, сохраняющие все целебные свойства творога, и Макс был до этих сырников сам не свой, а Руслан все равно не любил.

«Теперь хочешь – не хочешь, а придется каждый день съедать граммов триста, а то и больше, и без всяких капризов», – мысленно сказал Макс брату.

Несмотря на ранний час, Христина была уже на месте и мыла реанимационную палату.