Ранг неизвестен

Лиссы — легкие, но прочные защитные панцири из костяных пластин речных чудовищ, оружие из полупрозрачной рыбьей кости, украшения из жемчуга и моллюсков, серьги-капли, изделия из коралла, чаши и кувшины из раковин, лечебные снадобья и эликсиры… Речники — торговцев с Форелью прибыло не меньше полновесного копья, охотно менялись на земное оружие, особенно патроны, металлические изделия и, что любопытно, алкогольные напитки, хотя я знал, что дурманящие средства их, в отличие от земных аборигенов, особо не интересуют.

Кассиди в виде исключения разрешил продавать им патроны к огнестрелу, и многие колонисты торопились потратить накопленные репликационные баллы.

Я выбирал подарок Травинке, когда меня поймала Серебряная Форель.

— Эй, серебряный многозуб! — услышал я знакомый резкий голос и увидел рядом татуированную голубой чешуей «красотку». По земным меркам красивой она, конечно, не считалась — слишком худая и мускулистая, да перепонки между пальцами вкупе с жаберными щелями под подбородком как-то не вдохновляли.

Однако Форель особо не прикрывалась, и земные юнцы все равно жадно таращились на полуобнаженную Восходящую. — Пожурчишь с бронзовой рыбкой?

— Почему нет, — кивнул я, переходя на наречие Реки. — Не ожидал тебя здесь увидеть…

— Брызги! — фыркнула она, но без злости. — Рыбка тоже не думала, что снова будет журчать с тем, кто лишил ее Славы.

Но многое изменилось.

— Рыбка попала в сети, как мелкая рыбешка! Тот, кто не дал ей уйти в темные глубины, прислал дары твоему Народу… — она обвела рукой торжище.

— Что ты хочешь сказать? — спросил я осторожно, уже понимая, о ком она.

— Бронзовая рыбка знает цену жизни. Тот, кто ее выкупил, журчал, что стоит отдать виру, если я встречу многозуба… Как бурлит твой Народ? Долг?

— Ты имеешь в виду трэлей? Благодарю.

— Не твоему Народу.

Тебе. Он говорил, что меня ждали бы темные воды, если бы один Восходящий… не отпустил рыбку из своих сетей.

Я смотрел на нее, и Форель сморщилась, будто досадуя на мою непонятливость:

— Он бы убил. Темная глубина! Ты нет. И потому я здесь.

— Вот как, — похоже, этих двоих связывала какая-то история, и Пламени Подобный сохранил ей жизнь только из-за того, что я преподал ему несколько уроков милосердия.