Он смотрит тяжело, жадно отслеживает каждое мое движение, каждую эмоцию. Облизывает пальцы, побывавшие во мне.
И это горячо. Это просто огненно.
Я взгляда от него оторвать не могу, настолько это порочно и возбуждающе.
– Сучка бешеная… – хрипит он, – вот ты сучка… Какого хера ты мне попалась, зараза? Какого хера вообще?
Потом он ложится на меня, неожиданно мягко, одним звериным движением, смотрит в лицо. Словно что-то найти пытается, что-то понять для себя. И не находит, не понимает.
Я смотрю на него, не отрываясь, дышу тяжело.
Все слова куда-то делись. Впервые в жизни не знаю, что сказать.
Чувствую себя потрясающе беспомощной, вот так вот, под ним, со связанными руками, и одновременно очень защищенной. Он словно отгораживает меня от всего мира, обволакивает собой. И эта двойственность настолько обескураживает, что я молчу.
И тянусь к его губам.
Поцелуй получается долгим. Нежным, глубоким, сладким. Миша мягко двигает бедрами, входя в меня опять. И тело мое воспринимает это как благо. Как долгожданное удовольствие.
Боже, с ним даже оргазма не надо. Одно ощущение его внутри – кайф. Его запах, его кожа, его мускулы напряженные, тяжесть его тела – все так, как надо. Все кайф. Я не могу оторваться от его губ. Не хочу отрываться. Хочу только, чтоб руки развязал, потому что провести пальцами сейчас по его лицу – необходимость. Жесткая. Но сказать не могу, слов нет, сил нет. Возможности нет. Только ноги шире раздвигаю, чувствуя, что вот сейчас, вот прямо только-только, еще чуть-чуть…
– Моя ведьма, – опять хрипит он, становясь на колени, и жестко насаживая мое тело на себя.
– Еще раз такое устроишь – убью нахер!
Он уже не контролирует себя, я это вижу, понимаю, потому что сама себя не контролирую. Тело бьется, гнется, как пластилиновое, в его руках, глаза закатываются, я задираю голову и вижу свои связанные руки. И это окончательно лишает разума. И дальнейшее помнится смутно. Кажется, Миша что-то еще говорит, кажется, шлепает меня по щеке, запуская волну кайфа по всему телу, это дико порочно и пошло, и развратно, но именно этого, похоже, не хватает мне, чтоб кончить.
И я очень сильно надеюсь, что в этом отеле толстые стены. Иначе наряд полиции на место преступления обеспечен.
Последнее, что я помню, как Миша ругается, кончая, и двигаясь во мне с такой силой, что завтра точно даже сесть не смогу, а потом валится рядом на кровать.
Тянется и развязывает руки.
И обнимает. Крепко и жарко.
И мне хорошо, невозможно хорошо и спокойно.
