Помотал мне нервы, сволочь.
И он догоняет.
А потом просто закидывает меня на плечо, и это нихера не романтично и не удобно.
– Зае**ла, бл*, – ворчит он, а потом увесисто шлепает по попе, а она еще от прошлой ласки не до конца отошла, и я пищу, громко матерюсь и даже немного мотаю ногами. Неудобно так висеть, вниз головой, и больно давит на живот твердое плечо. И в глазах прямо темно.
Короче говоря, когда он меня до номера доносит, я уже практически без сознания.
И вот интересно, как он решил вопрос с администратором? Или всем здесь настолько на все похер, что мимо них хоть лошадь ездовую проводи, наплевать будет?
Меня неаккуратно бросают на кровать, я пытаюсь прийти в себя и одновременно отползти прочь.
Ну бл*, вот так! Не сразу же ноги перед ним раздвигать? Хотя очень хочется. Прямо вот очень! Но голова от прилива крови кружится и побаливает, живот тоже ноет, и злость на ситуацию перехлестывает разум и желание.
Миша недолго смотрит на мои перемещения по кровати, уперев руки в бока, а потом усмехается и начинает расстегивать рубашку.
Медленно. Стриптизер, бл*.
Я, стараясь не отвлекаться на открывающуюся мне широкую грудь, которую вообще-то впервые вижу при свете, и это, бл*, впечатляет, облизываю губы, добравшись уже до спинки кровати, поджимаю к себе ноги:
– Эй, дядя, а поговорить?
– О чем с тобой разговаривать? Таких дур, как ты, только еб*ть надо, – хмыкает он, а мне становится одновременно обидно от его слов и горячо от его тона.
Ну вот как так может быть, а?
– Рукой справишься! – шиплю я, жадно наблюдая, как рубашка летит прочь, а пальцы ложатся на болты джинсов, – такие дуры, как я, ноги перед каждым импотентом не раздвигают.
Он скалится весело, показывая свое отношение к моим словам. А затем свое отношение показывает и еще одна часть его тела. И да, наглый, конечно, с моей стороны поклеп на него. Нихера не импотент…
Я не могу отвести от него взгляда, смотрю, раскрыв рот, и не отслеживаю, когда Миша легко перегибается и дергает меня за ногу к себе. Только взвизгнуть успеваю!
Через секунду он наваливается на меня, даже не раздевая, сходу закинув обе ноги на плечо и врывается внутрь, одним сильным жестким движением, от которого у меня выбивает воздух из груди.
Заменяя его каким-то тягучим киселем. Потому что в глазах темнеет, и я могу только, как рыбка, открывать и закрывать рот, да выгибаться, цепляясь за покрывало над головой.
Миша, не дав мне даже секунды, чтоб привыкнуть, сразу начинает двигаться. Жестко. Жестоко. Не жалея.
