Раскалённый капкан. Ставка на выбывание

Новый ритм, толкающий в его груди новый чистый вдох…

Все уже собрались, только Бажин опаздывал. Мелех позвонил ему, предупредил, что ждут только его, но позвонил для виду, чтобы добавить Вайцу напряжения. Тот заметно нервничал: его сухощавое тело слегка вздрагивало, как от нетерпения. Глаза, казавшиеся большими из-за стекол очков, время от времени замирали на пустующем кресле, но чаще на бокале с вином, — хотелось осушить его до дна и быстро выпить еще.

Шумаев и Маслов тихо переговаривались о вещах незначительных, не касающихся повода, по которому собрались.

Так прошло полчаса. За эти полчаса Вайц, казалось, устал переживать и откинулся в кресле. Однако уселся он так не от свободы и легкости, а от душевного бессилия.

Еще через минуту дверь рывком открылась, и воздух в помещении взметнулся, холодком пробежав по ногам всех присутствующих. В небольшой вип-зал ресторана вошел Бажин и степенно уселся в свободное кресло.

Кивком он то ли поздоровался, то ли извинился за опоздание и посмотрел на Вайца суровым, предельно внимательным взглядом.

— Что же вы, Глеб Валентинович, так долго заставляете нас ждать?

Худой мужчина с энергичным острым лицом слегка замешкался с ответом. Странное дело, еще к сути вопроса не перешли, а уже охватило чувство, что его взяли за горло. Причем очень крепко.

— Напрасно вы, Виталий Эдуардович, — стал осторожно прощупывать настроение Виталия, — я согласился встретиться с вами, едва выдалась возможность, — чуть развел ладонями, пытаясь придать словам легкости.

Бежал Вайц мыслью лишь в одном направлении, и от этой мысли у него бурела шея: как бы выпутаться из этой переделки живым.

Попасть под Бажинский каток не хотелось, но и от Юдина можно все, что угодно, ожидать.

— И почему же такая возможность раньше не выдалась? Или вы не придерживаетесь правила, что из двух зол нужно выбирать меньшую? — спросил Виталий, выделяя каждое слово и невольно озвучивая тайные страхи Глеба Валентиновича.

Те страхи, впрочем, после этих веских слов стали для всех явными, расписав его лицо неровным румянцем.

Он яростно думал, какой аккуратной фразочкой отделаться от этого вопроса, но, так и не придумав, разозлился. Не найдя что сказать, сорвал с носа очки и стал их тщательно протирать, хотя стекла были кристально прозрачными.

— Давайте же к делу, — предложил, и перепад в его интонации сказал Бажину, что Вайц уже потерял свою убежденность не сотрудничать. Ту, которую он до этой минуты так упорно отстаивал, отказываясь встретиться.