Раскалённый капкан. Ставка на выбывание

Однако Мелех может быть очень убедительным, когда ему это нужно, — и вот Вайц здесь.

— Роман Георгиевич, вы, надеюсь, понятно объяснили Глебу Валентиновичу, что мы от него хотим?

Мелех чуть опустил подбородок, кивая:

— В самой доступной форме.

— Хорошо. Не люблю повторяться, — сказал Бажин, почему-то улыбнувшись.

— Вы хотите, чтобы я снова исполнял свои обязанности в совете? — предположил Вайц, смущенный этой спокойной и уверенной улыбкой.

— Нет, — Виталий бесстрастно смотрел ему в глаза. Ничего его взгляд не выражал, кроме некоторой насмешливости.

 — Я не склонен доверять людям, бегущим от ответственности. Мы столько лет без вас превосходно обходились, уверен, и дальше справимся. Но вы обладаете очень важной информацией, которая нам может пригодиться. Дело давнее и касается приватизации активов Юдина. Возможно государство решит, что приватизация была незаконной и решит запустить процесс отчуждения.

— А почему оно вдруг должно так решить? Есть какие-то предпосылки?

— Конечно.

— Какие?

— Антикоррупционная политика, — с серьезной уверенностью пояснил Бажин, и Роман не смог сдержать улыбки.

Вайц выжидательно замер, но его вдруг охватил ухающий кашель. Он надолго зашелся этим кашлем и весь покраснел, от проплешин на темени до воротничка рубашки.

— Простите, сезонная простуда… — отдышавшись, тихо сказал и вздохнул: — Я сейчас живу тихо и благополучно, Виталий Эдуардович. Зачем мне ввязываться в дела, в которых мой интерес, так скажем, весьма сомнителен.

— Потому что в вашей ситуации, господин Вайц, нет вариантов, а есть одно конкретное решение, — на лице Бажина мелькнуло что-то такое, отчего Глеб Валентинович смутился и чуть дернул плечом.

— Продолжайте.

— Я вам не угрожаю, я вас не покупаю, я даю вам возможность занять правильную позицию еще до запуска механизма. Поверьте, все произойдет быстро, потом можно просто не успеть. На кону будут стоять такие капиталы, что головы будут сечь без разбора. Как бы вам из свидетеля не превратиться в обвиняемого. Или, думаете, кого-то взволнует судьба такого тихого и благополучного человека, как вы? Кроме меня, само собой.

Вряд ли Бажин ждал ответа на свой последний вопрос, поэтому Глеб Валентинович не спешил отвечать, серьезно задумавшись о другом. Пока он молчал, тишина росла, заполняя комнату тяжестью, которая уже ощущалась почти физически.

— Хорошо. Я понял вас. Все, что от меня будет нужно. В любое время.

— Очень надеюсь, что вы не передумаете. И не подведете.

— Нет. Разумеется, нет.