А теперь зерно… Полбункера оставил, только высыпал под сарай, а тут участковый… Ты чего приставляешься?!
– Дык полюбил я тебя! – передразнил пидор. – Теперь мы с тобой кореша на всю жисть, точняк? Спать на моей шконке станешь, хлеб делить будем… Чего ты дергаешься, как неродной, ты же из нашенских, сам вижу… Дай я тебя поцелую!
Верка обхватил новичка, прижался к нему всем телом и быстро задвигал тазом. Его губы впились в небритую щеку.
– Да ты чо! – селянин вырвался. – Ты это, не балуй… Я не первый раз…
– Ах, не первый! Я же говорю – нашего племени!
Верка издевательски засмеялся.
Его поддержал хохот сокамерников. Калика и членов блаткомитета видно не было, зато остальные веселились от души.
– Ты это… Кончай!
Хохот усилился.
– Пойдем на шконарь, там и кончу!
Верка потянул мужичонку за руку, тот опять вырвался и отскочил в сторону.
– Вяжи базар! – раздался уверенный голос Меченого, и Волк понял, что со всякой малозначительной перхотью разбирается именно он. – Ну-ка, иди сюда! Ты кто?
– Семен… Горшков я, Семен!
Тяжело переступая на негнущихся ногах, Семен Горшков подошел ближе к монументально усевшемуся в середине стола Меченому.
Потные арестанты пропустили его к месту судилища и вновь сомкнулись вокруг.
– Кликуха есть?
– Дык… Когда-то давно Драным звали…
– Петух? – Полтора глаза презрительно рассматривали незадачливого пассажира.
– Чего? – Драный посмотрел блатному в лицо, и тут до него дошло, к чему катит дело. – Боже-упаси! Я всегда честным мужиком был! Ни с козлами, ни с гребнями не водился!
– А чего тогда ты к честным людям не идешь, а с проткнутым пидором лижешься?
– Дык я-то не знал! Я думал, он тут масть держит!
В камере раздался новый взрыв хохота.
– Кто масть держит? Верка? Ты глянь на него!
Пидор дразнился высунутым языком и делал непристойные жесты.
– Я-то ничо не сделал… – обреченно сказал Драный.
– Как ничо? Кто ему докладывался, вещи показывал, обнимался да целовался? Это ничо?
– Дык он ведь сам… И вся хата молчала… Я ведь хате верю…
– Он сам, хата молчала! – передразнил Меченый.
– Все тебе виноваты, только ты целка! Это ты молчал, потому и зашкварился! Значит, ты теперь кто?
Драный опустил голову. Руки его мелко дрожали.
– Значит, ты теперь пидор непроткнутый! – безжалостно подвел итог Меченый. – А проткнуть – дело нехитрое. Верка тебе и воткнет в гудок, а ты опять будешь ни в чем не виноватый!
– Да я его… Я его! – задыхаясь от ненависти, Драный обернулся к Верке.
– Ну давай! – подбодрил Меченый.
