Никто не суетится, не занимается обычными для камеры делами – жизнь вроде остановилась. Все внимательно рассматривают вошедших. Чувствуется, что их ждали."
"За столом, наклонившись вперед и упираясь ладонями в широко расставленные колени, сидел голый по пояс, густо истатуированный человек неопределенного возраста с морщинистым волевым лицом. У него была вытянутая, как дыня, наголо обритая голова. Микула, не задерживаясь на пороге, быстро подошел к столу и поздоровался с ним за руку, потом, повинуясь разрешающему жесту, сел на скамейку рядом.
Он был здесь своим, и ждали явно не его. Внимание «Индии» сконцентрировалось на Расписном.
– Привет всем честным бродягам! – поздоровался Вольф. И неторопливо подошел к столу.
– Пинтосу отдельный привет и уважение, – Вольф протянул бритому руку.
Тот замешкался, но на рукопожатие ответил. Это был хороший знак – значит, Расписной не отторгнут от других людей и судьба его окончательно не предрешена.
– На мне разве написано, что я Пинтос? – спросил смотрящий тюрьмы, гипнотизируя Вольфа тяжелым, безжалостным взглядом.
– Конечно. Да еще крупными буквами!
Не дожидаясь приглашения, Вольф оседлал лавку напротив и сноровисто сдвинулся вдоль стола, облокотившись на стену. Так удобней сидеть, к тому же всех видно и никто не подойдет сзади.
– Того, кто привык рулить, сразу видно, – пояснил он.
– Шустрый парень, – с неопределенной интонацией произнес Пинтос. – А что ты на потолке увидел?
– Лампочки без защиты, вот что.
Можно бросить провод и током заделать мента. А потом забрать ключи и сделать ноги.
– Шустрый и все знаешь. А зачем ты здесь – знаешь?
– Конечно. – Расписной потянулся и пожал плечами. – Решили порядок в доме наводить. Вот во мне нужда и открылась.
– Чего?! При чем ты к порядку в крытой?![66]
– Да при том! В Бутырке я с Каликом по закону разобрался, люди одобрили. И здесь Микулу не раз поправлял. Не иначе вы меня решили вместо него смотрящим поставить.
– Ты чо гонишь?! – Возмущенный Микула вскочил на ноги.
– Когда ты меня поправлял? Ты чо, галушки накушался? [67] Я вор!
Расписной ухмыльнулся и подмигнул окружающим. Нахальство и дерзость здесь в цене. Арестанты были явно сбиты с толку. А он подробнее оценил обстановку, исправляя ошибки первого впечатления. Авторитетов было не больше шести. Трое – явные торпеды, ожидающие сигнала. У всех троих руки за спиной.
– Вор… – Расписной презрительно скривился.
