Распутье

От сказанного мое сердце разрывалось на части, но это было правдой. Горькой правдой. Удостоверившись, что она зашла в подъезд, я медленно побрел по тротуару, засунув руки в карманы и глядя себе под ноги.

— Егор! — позвал меня отец, который все это время ожидал возле машины. — Садись, я тебя довезу.

Я подошел к джипу, поднял голову и посмотрел в окна Яны. Я не надеялся увидеть ее там, просто хотелось в последний раз запечатлеть то место, где я был счастлив.

— К «Sixty», — пробурчал я, усаживаясь на переднее сидение.

Всю дорогу нас сопровождало молчание, но это было к лучшему. Я не хотел слышать нотаций, советов и прочей чепухи, которую обычно говорят, чтобы поддержать.

Дико захотелось напиться. Я решил, когда сяду в машину, позвоню Феде, узнаю последние новости и предложу утопить свою горечь в янтарной жидкости.

Остановившись возле моего припаркованного порша, отец вышел вместе со мной.

— Сын, — спокойно проговорил он, — мне очень жаль, что так получилось!

— Угу, — недовольно промямлил я, похлопывая себя по карманам в поисках пачки сигарет.

— Я все-таки скажу тебе одну вещь, — потерев свой гладко выбритый подбородок, сказал он, — поезжай к Яне, ей сейчас нужна твоя поддержка!

— Да не хочет она меня видеть, — раздраженно вспылил я, широко раскинув руки, — забыли, все!

— Ты о ней подумай, каково ей сейчас, — продолжал настаивать отец, — она ведь тебя тоже любит! Пойми, Егор, мир состоит из умных и глупых, из сильных и слабых, из тех, кто может свою судьбу перестроить и тех, кто плывет по течению! Вот я не смог, и тебе не позволю разрушить свою жизнь!

Я нервно хмыкнул, доставая сигарету из пачки.

— Ты думаешь, почему она тебя полюбила? — всерьез спросил он и нахмурил брови. — За смазливую мордашку? Или за красивые глаза? Нет! И не за папины деньги! Ты вырос хорошим парнем, Егор!

Отец нервно провел рукой по волосам. Я прекрасно понимал, почему отец так остро отреагировал на наше с Яной расставание.

— Упустишь, — тяжело выдохнув, сказал он, — другой не найдешь!

— Да знаю я, — расстроено произнес я и посмотрел на него.

Мы простояли молча две минуты.

— Сам решай, тебе жить! — подытожил он, похлопал меня по плечу и направился к своему автомобилю.

Оставшись в одиночестве, я наконец-таки прикурил сигарету. Я надеялся, что с каждой глубокой затяжкой моя боль утихнет, но в голове творился полнейший хаос.

Пока я курил, мое душевное состояние не находило себе места.