Распутье

Я не мог представить, что им сейчас приходится переживать. Тишину нарушила открывающаяся дверь.

В коридор вышли родители Феди и Инги и молчаливо кивнули мне в качестве приветствия. Мне показалось, что их мать постарела на двадцать лет, а из глаз отца пропал веселый огонек.

— Ну как она? — спросила встревоженная Каролина, нервно теребя длинные рукава кофты.

Мать перевела взгляд на нее и еле слышно прошептала:

— Ей вкололи успокоительное!

— Егор, — обратился ко мне отец, — она хочет тебя видеть!

Я широко раскрыл глаза от удивления.

Я думал, что она не подпустит меня к себе на пушечный выстрел, да и в том, что ее родители будут во всем винить меня, я не сомневался.

— А мое присутствие не навредит ей? — осторожно спросил я, так и не осмелившись заглянуть им в глаза.

Мать лишь молча покачала головой.

Все уставили свои пронизывающие насквозь взгляды на меня, отчего мое сердце бешено забилось. Собравшись с силами, я сделал глубокий вдох и зашел в палату.

Я ожидал увидеть Ингу в смирительной рубашке или хотя бы привязанную к кровати, но она спокойно сидела на краю дивана, прислонившись плечом к его спинке и смотрела в окно.

Я сделал три несмелых шага и остановился.

— Приветик, — тихо произнесла она, даже не оборачиваясь.

— Привет, — насторожено поздоровался я, оглядываясь по сторонам.

— Я узнала тебя по запаху, — равнодушным тоном сказала она.

— Как ты себя чувствуешь? — я задал вопрос, о котором тут же пожалел, так как не знал о чем с ней можно говорить.

— Уже хорошо, — она шмыгнула носом, вытерла слезы и повернулась ко мне.

Я осмелился сделать еще несколько шагов к ней и без резких движений присел на другой край дивана. Она бегло осматривала меня глазами, опухшими от слез, а я не узнавал в девушке, сидящей напротив меня, активную и веселую Ингу, которая вечно хохотала, словно из нее высосали всю радость.

— Егор, — смущаясь, начала она, — ты меня все еще любишь?

И тут я понял, что после всего произошедшего, ее больше всего волновало то, как я теперь отношусь к ней.

Ее зависимость прогрессировала со скоростью света, и даже мое нахождение здесь сбивало ее с правильного пути.

Я потер свои вспотевшие ладони, и решался сказать то, что ей действительно было нужно. Она сидела смирно, крепко обхватив свои ноги, согнутые в коленях и преданно смотрела мне в глаза.