Растопить сердце Не Дурнушки (СИ)

Теперь я в безопасности, я одна, меня не достанут! Обхватываю свои плечи и сама не понимаю, как начинаю плакать.

Вздрагиваю, когда по стеклу ударяет чья-то ладошка.

– Дочка, открой! Родная моя! Прости такую непутёвую мать! Прошу, Мила! – Елизавета уже кричала и рыдала, дёргала за ручки и тарабанила по стеклу. Красивый макияж потёк, и я поняла, что она страдает. Стекло было тонированным, и она не видела меня, но я видела всё. В сердце что-то кольнуло, но обида была слишком велика.

– Дочкааааааааа! Моя любимая принцессааааа! Прошууууууууу! – рыдала она, и моё сердце обливалось слезами.

Я увидела, как к машине подошли другие мужчины. Они попытались оттеснить женщину, но она всё хваталась за ручку и звала меня.

– Милааааааааааа, родная моя! Простиииииииии, я не хотелааа! Я так виновата, так виновата! – продолжала истерить она, и я поняла, что это не игра. Она и правда очень сожалела. Но и я так плакала. Звала её, а она не приходила!

Константин, кажется, так зовут отца семейства, прижимает женщину к себе и начинает что-то говорить ей.

К ним подходят и Фёдор с друзьями. Они все её утешают, что-то объясняют, и мне становится больнее вдвойне. Её любят и лелеют, обнимают и утешают, а я была одна! И сейчас я тоже одна!

Нашу потасовку замечают папарацци и начинают щёлкать фотоаппаратами, но недолго, так как неожиданно появляются люди в чёрном и буквально отшвыривают их от машины.

– Мила, моя Мила! – повторяет мама, пока её уводят под руки и заставляют сесть в машину, которая стоит за нашей.

Туда же усаживается вся их семейка, и я выдыхаю. Не могу слышать её голос, он раздирает душу.

По стеклу снова стучат, и, повернув голову, я вижу Фёдора. Пальцы просто нажимают кнопку, разблокируя замки. Муж садится в машину и обнимает меня, а я срываюсь и начинаю рыдать.

Как у меня забрали ключи – не помню, впрочем, как мы добрались до дома – тоже. В себя пришла на полу. Фёдор сидел у моих ног, а я забилась в угол и, обняв коленки, продолжала рыдать.

– Стас, зови Ивана, пусть несёт, так больше не может продолжаться, – отдаёт приказ Фёдор, хмуро смотря на меня.

– Уже позвал, сейчас придёт. Даже не верится, она Соболева! – и только Стас это произносит, как я начинаю рыдать ещё сильнее, зарываясь рукой в волосы. Воспоминания сыплются на меня одно за другим, и теперь я вижу лица! Я вспоминаю Михаила и Макса, вспоминаю отца и мать. Ну вот как они могли бросить меня?!

– Они кинули меня, предали! Они не нужны мне, не нужны! – повторяю, зажимая уши.