– А вы разве не слыхали? – спросил Козьма тихо подойдя к одной такой компании, что воздыхала о былых деньках.
– Что? – пьяно поведя осоловелым взглядом, спросил помятый жизнью мужичок в годах.
– На Москве болтают, будто бы Всеслав Брячиславович воскрес.
И тишина."
"Заткнулись все. И уставились на Козьму. Не сразу. Секунд двадцать на это потребовалось. Может больше, но не сильно. Он специально говорил достаточно громко, чтобы его услышали. А голос Козьма имел вполне себе командирский. Кто-то пытался что-то по инерции дальше болтать, но свои же этих говорунов тут же затыкали.
Так что минуты не прошло, как вся эта братия кабацкая уставилась на бандитскую рожу Козьмы.
– Что ты там про князя Всеслава сказывал? – обратился к нему худощавый мужичок с очень острым взглядом.
– На Москве болтают, будто бы воскрес он. И ныне татар режет под Тулой.
– А ты отколь это знаешь?
– Так послушать довелось.
– И кто болтает?
– Да на Москве о том где только не услышишь. И на торге, и в монастырском дворе, и в кабаках.
Правда, аль нет. Но мню, раз уж за старину добрую заговорили, поведать вам о том не грех.
– А не врешь?
– За что купил, за то и продаю, – развел руками Козьма, напустив на себя обиженный вид.
– Да ты не держи зла, – произнес другой осоловелый от алкоголя мужичок. – Садись с нами. Да сказывай! Чудо же!
– Чудо! – охотно согласились многие.
Глава 2
1554 год, 20 июля, где-то южнее ТулыТатары, нарвавшиеся на чеснок, отошли. А потом обошли опасный проход, продираясь по кустарнику подлеска.
И встали лагерем. Уже смеркалось и идти дальше не было никакого смысла.
Три коня оказалось достаточно сильно травмировано. Не самим «чесноком», а из-за того, что, идя на рысях, споткнулись и неудачно упали, наступив на колючку. Она ведь небольшая была. Еще с десяток после извлечения колючки просто хромали. Не сильно. И, скорее всего, поправятся. Но не через день, и не через два. Так что для «строевой службы» эти, в целом здоровые и добротные, мерины уже не годились. Что неслабо так ударило по подвижности отряда.
Это в степи лошадей хватало. А тут, в походе, количество их было ограничено. Каждая на счету.
Лагерем они встали самым обычным.
Развели костер, набрав хвороста. И стали отдыхать, приводя себя в порядок…
– Ну что, други мои, – произнес Андрей. – Пора нам пошалить.
– Пошалить? – удивился Федот. – Опять?
– Не опять, а снова, – улыбнулся парень.
– А с колючками этими разве не шалость была? Вон сколько их ушло.
– Погоди ты, – перебил его Аким.
