Тот сложил руки особым образом и ухнул как филин. Вполне себе натурально. Если бы Андрей не знал, то и не понял, что это искусственный крик. Собственно, он дядьку Кондрата с собой и прихватил из-за того, что он один из всей его банды умел кричать как ночная птица. Хоть какая-то. Имелось еще пара «кукушат», но ночью кукушки не кукуют…
Ухнул Кондрат.
Татары даже ухом не повели. Вполне обычный ночной звук.
И тут с противоположной стороны завыл волк. Громкий. Это Аким расстарался, опираясь на большой берестяной рупор.
Секунд пять спустя с дальнего конца поля отозвались остальные члены отряда, которые в рупоры поменьше также завыли, подражая волкам.
От этого воя татары напряглись и закрутили головами.
Им, видимо, было известна история о резне при курганах. Поэтому они все вскочили и, схватив оружие, сгрудились, напряженно всматриваясь в темноту.
Следующим шагом Андрей несколько раз глубоко вздохнул, вентилируя легкие и настраиваясь на нужный лад. После чего, пристроившись к большому рупору, прорычал, имитируя горловое пение:
Өдөөд ирвээс өрсөлдөн тэмцэе[31]…
Повисла тишина.
И в этот момент дядька Кондрат, что подобрался достаточно близко к опушке, выстрелил из лука.
Тетива тренькнула. Стрела свистнула. Ударила в грудь, прикрытую кольчугой, одного из воинов. И пробила эту защиту, в чем ей немало помогли наконечник типа бодкин и небольшое расстояние.
После выстрела дядька Кондрат тут же упал на землю и как можно скорее начал на карачках отползать в сторону. При этом стараясь не шуметь.
А со стороны татар полетели стрелы в ответ. Куда-то туда. Примерно в ту сторону, откуда вылетел им гостинец.
Снова завыли «волки».
Андрей же затянул горловое пение, издавая звуки как можно страшнее, извлекая из, казалось, самой утробы своей…
Аравт болон аянгалан ниргэеЗуут болон зүрхэнд нь ниргэеМянгат болон мөргөлдөн ниргэеТүмт болон тэнгэрээр ниргэе…Кондрат же, перебравшись на новую позицию, вновь выстрелил. И вновь поразил кого-то там. Ведь они стояли недалеко и скученно. Так что для их поражения требовалось просто выбирать такие ракурсы, при которых в подлеске будут иметься «окна», не мешающие полету стрелы…
Третий раз ему выстрелить уже не удалось.
Увидев второго соратника, упавшего на землю корчась от торчащей из него стрелы, эти степные воины поступили вполне предсказуемым образом. Бросились к своим коням. И, вскочив на них, дали деру. В сторону, откуда не доносилось никаких звуков.
И как на зло этим местом оказался тот самый лесной проход.
